Всего одно злое дело - Элизабет Джордж

Когда Линли позвонил Сальваторе с новой информацией об инкубаторах, тот сразу понял, насколько важны эти сведения. Томас сообщил, что два инкубатора в лаборатории Ажара были произведены компанией «ДАРБА Италия», а это была еще одна, пока не известная, связь микробиолога с Италией, которую тоже необходимо было отработать. С этим Сальваторе согласился, однако сама мысль о производителях лабораторного оборудования заставила его шире посмотреть на ситуацию. Почти наверняка на конференции микробиологов присутствовали и производители оборудования, для того чтобы ознакомить ученых со своими последними разработками. Поэтому он поставил перед Оттавией Шварц новую задачу в рамках исследования Берлинской конференции. Она должна выяснить две вещи, объяснил он ей: присутствовали ли на ней производители лабораторного оборудования? Если да, то кто конкретно – и поименно – представлял их в Берлине.

– А что мы ищем? – спросила Оттавия. И надо признаться, что в ее вопросе была определенная логика.

Когда Сальваторе ответил, что сам еще до конца не знает, она вздохнула, выругалась вполголоса и отправилась выполнять его задание.

После этого Ло Бьянко направился к Джорджио Симионе.

– «ДАРБА Италия», – сказал он. – Я хочу знать об этом все.

– А что это такое? – спросил Джорджио.

– Не имею ни малейшего представления. Именно поэтому мне и надо знать все.

Сальваторе направлялся в свой кабинет, когда увидел, как в questura вошла детектив сержант Барбара Хейверс. Однако сегодня ее не сопровождала Марчелла Лапалья. Барбара пришла одна.

Сальваторе направился к ней. Он заметил, что она одета с той же небрежностью, как и в предыдущий день. Сами вещи были другими, но их неопрятный внешний вид почти не изменился. Хотя в этот раз майка англичанки была заправлена в брюки. Однако это подчеркивало сходство ее торса с бочкой для вина – поэтому лучше было бы ей носить майку поверх брюк.

Когда Хейверс увидела его, она мгновенно начала говорить. Громкостью своего голоса и жестикуляцией сержант пыталась разъяснить ему то, что говорила словами. Сальваторе невольно улыбнулся. Она было совершенно серьезна и сосредоточенна. Нужна была определенная смелость для того, чтобы попытаться сделать себя услышанной и понятой в стране, где никто не говорил на твоем языке. Сальваторе не был уверен, что смог бы решиться на такое сам.

– Я, – она указала пальцем на себя, – хочу, чтобы вы, – она указала на Сальваторе, – посмотрели, – жест в сторону его глаз, – это, – жест в сторону компьютера, который она держала в руках.

– А, вы хотите я смотреть что-то, – сказал Ло Бьянко на своем ужасном английском, а затем закончил: – Che cos’и? E perchй? Mi dispiace, ma sono molto occupato stamattina[368].

– Черт побери, – пробормотала женщина себе под нос. – Ну и что он сказал?

Она еще раз повторила свои слова и жесты. Сальваторе решил, что будет проще и быстрее посмотреть то, что она хочет, чем искать кого-то, кто перевел бы то, что он уже понял и без перевода. Поэтому старший инспектор жестом пригласил ее к себе в кабинет. По дороге он попросил Оттавию разыскать их штатного переводчика на тот случай, если то, что покажет ему англичанка, потребует перевода или у него возникнут вопросы. Если же штатного переводчика не окажется на месте, надо найти кого-то другого. Но не Биргит, chiaro?

Услышав про Биргит, Оттавия подняла бровь, но кивнула. Она бросила на детектива сержанта удивленный взгляд, который смог передать весь ужас итальянской женщины по поводу того, что существо одного с ней пола может надеть на себя такие обноски. Однако отправилась выполнять свое задание. Конечно, она кого-то найдет, и сделает это быстро.

Сальваторе пропустил англичанку в свой кабинет и вежливо предложил кофе, на что сержант Хейверс ответила длинной тирадой. Среди всех слов, произнесенных ею, он смог понять только одно – время. Что ж, она говорит ему, что у них нет времени. «Ерунда, – подумал Сальваторе, – на кофе время всегда найдется».

Он пошел за напитком, жестом предложив Барбаре присесть. Когда же вернулся, компьютер англичанки стоял посередине его стола, а сама она рядом с ним выпрямилась чуть ли не по стойке смирно. Зажгла сигарету, посмотрела на нее, взмахнула рукой и сказала:

– Надеюсь, что с вами все buono.

Сальваторе улыбнулся, открыл окно и указал на кофе, который принес ей. Барбара положила в него два кусочка сахара, но на протяжении всей беседы не сделала ни глотка.

Пока Ло Бьянко размешивал свой кофе, она спросила: «Можно начинать?», показала на лэптоп, ободряюще улыбнулась, кликнула мышью и показала Сальваторе, что он должен присоединиться к ней.

– Ну, хорошо, посмотрите вот это, – сказала она, из чего старший инспектор понял, что она имеет в виду guardi[369], поэтому стал смотреть. Через секунду он уразумел, что смотрит интервью Анжелины Упман и Таймуллы Ажара, которое показывали по телевизору. В нем содержалась их просьба не причинять ребенку зла и вернуть его родителям. Там также содержалось зажигательное выступление Пьеро Фануччи по поводу того, что он в любом случае призовет преступников к ответу не этим, так другим способом. Сальваторе вежливо смотрел на экран, но ничего нового не увидел. Когда все закончилось, он, улыбаясь, посмотрел на Барбару Хейверс. Она подняла палец вверх и сказала: «Минуточку». А потом указала ему на экран, где продолжался фильм. Эта часть содержала разговор, который практически невозможно было разобрать, так как во время него люди снимали свои микрофоны. Потом появился Лоренцо Мура с подносом. На нем стояли стаканы с вином и тарелки с закуской, которые он стал раздавать участникам съемки. Лоренцо поставил тарелку и стакан перед Фануччи, затем предложил то же самое ведущей, а затем – Таймулле Ажару. Анжелине он передал только тарелку.

В этот момент Барбара остановила изображение, указала на экран и сказала взволнованным голосом:

– Вот ваша E. coli, Сальваторе. Она именно в том стакане, который Мура протянул Ажару.

Ло Бьянко услышал «кишечная палочка». По направлению жеста Барбары – она указывала на стакан, стоящий перед профессором, – он понял, что она имеет в виду. Потом все стало хуже. Хейверс говорила очень быстро, и он мог понять только собственные имена. Сержант рассказывала:

– Он рассчитывал, что вино с кишечной палочкой выпьет Ажар, а не Анжелина. Но он не учел, что Ажар мусульманин. У него есть один грех – он курит, – но никогда не пьет. Он выполняет все, что положено мусульманину, от А до Я: хадж, пост, раздача пожертвований и все такое. И он не пьет. И, наверное, никогда не пил. Анжелина это знала, поэтому взяла его стакан. Вот, смотрите.