Особняк самоубийц - Нина Дитинич

Наши дни, Москва

Утром Зинаида заметила, что батареи в особняке почему-то остыли, и вызвала слесаря из местной жилищной конторы. А пока тот осматривал батареи, вкрадчиво выпытывала сведения о прежних владельцах.

Хмурый немногословный мужичок с густыми черными бровями, в помятом синем комбинезоне нехотя бубнил:

— Чудные были господа, сколько я у них ни бывал, все время ругались.

— Ругались? Из-за чего?

Почесывая затылок, мужичок пробормотал:

— Да ни из-за чего, просто так. Хозяйка говорила: вот так делай, а хозяин вмешивался постоянно, кричал: нет, вот так.

— И кто прав был?

— Да, пожалуй, хозяйка. Молоденькая была, но в хозяйстве понимала лучше.

Покрутив вентили, слесарь потрогал батареи в комнатах и заявил:

— Все, работа выполнена, принимайте. С вас полторы тысячи рублей.

— Чего так дорого? — встрепенулась Зина.

Слесарь насупился.

— Ничего не дорого, вон у вас какой домище. За такую работу я с вас, почитай, ничего и не взял.

Домработница не стала спорить и протянула деньги. А затем, беспомощно улыбаясь, попросила:

— А дырку в заборе не почините?

Небрежно засунув купюры в нагрудный карман комбинезона, мужичок сердито сдвинул брови.

— В заборе, говорите?

— В заборе, — закивала Зинаида.

— Что, опять?

— Почему опять?

— Так в заборе, почитай, уже третий раз прутья выпиливают, руки бы за это оборвал! — решительным шагом направляясь во двор, проговорил слесарь.

Домработница засеменила за ним.

— А вы сделайте так, чтобы больше не смогли выпилить, я вам заплачу сколько скажете.

Потоптавшись вокруг выломанного прута, слесарь вытащил из пачки сигарету и закурил.

— Тысячи три с вас возьму, — не глядя на Зинаиду, заявил он.

— Три так три, — вздохнула она. — Только не пойму, кому в голову взбрело забор ломать?

— Так известно кому! — Слесарь сплюнул в сторону и, швырнув окурок, притоптал его. — Ихняя прислуга, — неопределенно мотнул он головой в сторону особняка, — сказывала, что клад в доме имеется, поэтому, желая золотишко найти, кладоискатели забор ломали, чтобы в дом попасть.

— И давно это было? — с остановившимися от ужаса глазами спросила Зина.

— Так месяца за два, за три до того, как хозяйка повесилась.

У домработницы аж скулы свело от этой новости, и она вдруг заторопилась.

— Ладно, вы забор чините, как сделаете, позовете, а я побегу, у меня работы полно.

Слесарь недовольно проводил ее взглядом и начал куда-то звонить по мобильнику.

А Зинаида стремглав влетела в кабинет Александры и, несмотря на то что та была не одна, а на кушетке возлежала клиентка, заголосила:

— Вы не представляете, Александра, какой ужас! Этот забор уже два раза ломали, и буквально перед смертью жены артиста. Слесарь говорит — из-за клада.

Смерив помощницу по хозяйству гневным взглядом, Александра сердито прошипела:

— Вы что, не видите, я занята?

Опомнившись, Зинаида извинилась и выскочила за дверь. Но было поздно, клиентка — Павлина Кузьмина, владелица сети бутиков, живо заинтересовалась словами Зины. Желто-зеленые хищные глаза впились в психолога.

— О чем это она?

— Да так, о ерунде всякой, — отмахнулась Александра.

— Как же о ерунде? — Павлина приподнялась с кушетки. — Ваша домработница про забор говорила, про то, как его сломали, когда клад искали. А про владелицу этого дома я много слышала. И про этот особняк много разного болтают… Как интересно! Я люблю всякие страсти! Можно я у вас тут переночую? — Ее глаза заблестели, морщины разгладились, и Павлина даже помолодела. — Я вам заплачу, конечно. Мне так не хватает адреналина. Ну пожалуйста!

— Хорошо, — вздохнула Александра. — Я подумаю.

Но клиентка не унималась.

— На вашем месте я бы комнаты на ночь сдавала. Любителям мистики, — загорелась она идеей. — Такие бы деньжищи загребали! Что вы теряетесь?

Выдавив вежливую улыбку, Александра произнесла:

— Я подумаю на эту тему. А пока давайте продолжим сеанс.

Павлина вздохнула, приняла прежнюю позу, демонстративно вытянулась и забубнила:

— Не умеют у нас бизнес делать, вот за границей такие деньжищи бы слупили, а вы…

— Так мы продолжаем сеанс или хотите поговорить?

— Не хочу трещать о всякой чуши, хочу испытать самый настоящий ужас. Только страх может вылечить мою меланхолию. Ну пожалуйста, разрешите мне переночевать здесь хотя бы раз, — вновь заныла она.

— Я же сказала, подумаю.

— Что здесь думать? — возмутилась Павлина. — Вот увидите, одна ночевка принесет пользы больше, чем ваши десять сеансов.

Психолог оскорбилась.

— Вы что, хотите сказать, что от моих сеансов вам нет никакой пользы?