В плену Левиафана - Виктория Платова

— И про шаги наверху ты придумал именно поэтому? — подмигнул Алексу Лео.

— Ничего я не придумывал. Всего лишь рассказал о том, что услышал в доме.

— Говорю же, тебя подвело воображение! Оно слишком буйное. Ох уж эти жители маленьких городков! Не знаю никого, кто бы так истово верил в страшные сказки…

В голосе Лео Алекс почувствовал иронию, но пока размышлял над достойным ответом, а также над тем, обидеться ему или обратить все в шутку, его странный спутник снова исчез из виду. Правда, спустя несколько мгновений раздался торжествующий крик:

— Нашел! Иди сюда, дружище!..

Возможно, в этом «дружище» чувства было не больше, чем в «малыше» синьора Тавиани, но по телу Алекса волной пробежало тепло. Как бы странно ни выглядели поступки Лео, какими бы невероятными ни были их побудительные мотивы, он был и наверняка останется самым удивительным человеком из когда-либо встречавшихся Алексу. Дружба с ним стоит того, чтобы оторвать задницу и отправиться на его зов, не слишком задумываясь о последствиях.

Впрочем, ничего ужасного на краю плато (именно оттуда прилетело «дружище») Алекса не подстерегало. В расщелине между скалами обнаружились ступеньки, ведущие куда-то вверх. Поднимаясь по ним, Алекс вдруг подумал: для человека, впервые оказавшегося здесь, Лео проявляет просто-таки сверхчеловеческую, дьявольскую осведомленность.

Он находит ровно то, что ему нужно, потому что знает, где искать.

И вряд ли он почерпнул все эти сведения в старой карте, тем более что она… эээ… оказалась «шуткой неизвестного картографа». Быть может, в том волшебном букинистическом магазинчике на побережье нашлась не только карта?

Что-то еще?..

Но расспрашивать об этом Лео не имеет смысла: если захочет — сам расскажет. Нет, не так: если бы захотел — уже рассказал бы. Больше всего Алекс боится показаться навязчивым, он деликатен от природы. Большинство людей считает это достоинством, хотя головокружительной карьеры, будучи деликатным, не сделаешь. Во всяком случае в торговле, а именно на этом поприще подвизается Алекс. Конечно, он с удовольствием занялся бы чем-то другим, например…

Стал бы автомехаником, чтобы обслуживать «ламборджини». Стал бы авиатехником, чтобы готовить к полету красно-белый, легкий, как птица, «Стилетто». Стал бы кем-то еще, кто оказался бы нужен Лео, — неважно, в каком качестве. А-а, вот еще что… Лео — метеоролог, быть может, ему понадобится помощник?..

В тот самый момент, когда фантазия Алекса привела его прямиком к еще не существующей метеостанции, он споткнулся об очередную ступеньку и, не удержав равновесия, упал. И больно ударился коленкой. Вместе с болью пришло отрезвление: при всех симпатиях к Лео становиться его помощником и следить за приборами здесь, на вершине, в про´клятом месте, Алекс не готов. Уж лучше торговать рубашками в никчемном магазине, чем ежеминутно подвергать свою психику непосильным испытаниям, как же ноет ушибленное колено, черт возьми!..

Неприятность с коленом замедлила путь Алекса к «наблюдательному пункту», каждый последующий шаг давался тяжелее предыдущего, а ступеньки все не кончались. В какой-то момент ему даже показалось, что с ними творится что-то неладное: они стали проседать под ботинками. Не потому, что расшатались камни, по какой-то другой причине. Алекс вдруг почувствовал себя лишенным опоры, как если бы оказался в болоте или зыбучих песках. Как если бы сучил ногами над разверзшейся бездной: секунда-другая, и она поглотит Алекса, и ничего от него не останется — даже воспоминаний. Но в тот самый момент, когда молодой человек готов был завопить от ужаса, послышалось спасительное:

— Что-то ты не торопишься!

— Я..

О, чудо! С появлением Лео ступеньки вновь обрели крепость, а от ощущения бездны не осталось и следа.

— Я ушиб колено, — просипел Алекс, едва переведя дыхание. — Тебе достался не самый удачный спутник.

— Это точно. Не парень, а тридцать три несчастья!

В голосе Лео не было ни презрения, ни осуждения, лишь снисходительное сочувствие. Он не сердился, совсем.

— В принципе, я все уже осмотрел, — сказал он. — Так что, если ты не горишь желанием добраться до вершины…

— Честно говоря, особого жара не испытываю.

— Мы можем возвращаться.

— Домой?

— В твой чудесный сонный городишко, да.

Это было радостное известие. Самое радостное за последние несколько часов. Едва ли не целительное, потому что колено Алекса тотчас же перестало ныть, а общее самочувствие резко улучшилось. Возможно, права была сестра Кьяра, утверждавшая, что Алекс — самый настоящий психосоматик, чье внутреннее состояние зависит исключительно от внешних обстоятельств. Если они благоприятны — нет человека здоровее Алекса. А если наоборот — только и остается, что ждать неприятностей: с менисками, суставами, дыхательными путями, сердцем и желудочно-кишечным трактом. За страх в тяжелом Алексовом случае как раз и отвечают мениски и ЖКТ, но с коленом в конечном итоге все сложилось замечательно. Бояться больше нечего, все испытания позади и возвращению в «чудесный сонный городишко» ничто не помешает. Алекс выдержал испытание проклятым домом и теперь вправе надеяться на благосклонность Лео.

Теперь-то они точно подружатся.

…Но все случилось совсем не так, как предполагал продавец рубашек.

Обратный путь занял намного меньше времени, чем восхождение на вершину, маленький «ситроен» Алекса ждал их ровно в том месте, где они его оставили, и никаких других машин, велосипедов и банок из-под кока-колы не прибавилось. Алекс пребывал в самом благодушном настроении и даже успел рассказать Лео о родителях и Кьяре. Несколько историй из детства, которые всегда казались ему умилительными, — вроде истории о том, как они с Кьярой спасли маленького щегла c перебитым крылом. Крыло благополучно зажило, и щегол был торжественно выпущен на волю, — может быть, он здравствует и по сей день. При условии, что щеглы — такие же долгожители, как и совы… Или история о том, как мама потерялась в Тренто, и они всей семьей искали ее, а потом оказалось, что мама застряла в магазине, где продают кофе и сласти: конфетки, упакованные в жестянки и картонные коробочки, домики из марципана, засахаренные фрукты и рахат-лукум. Счастливо нашедшаяся мама показалась Алексу маленькой девочкой, которую нужно защищать, и никогда еще он не любил ее так сильно.

Об игре в прятки с Кьярой Алекс благоразумно умолчал.

Как и о главной причине своих неожиданных откровений: ответные откровения Лео — вот что интересовало его больше всего. Почему бы Лео не приподнять занавес над своей жизнью? Почему бы не рассказать о семье? Есть ли у Лео сестры или братья, и чем занимаются его родители, и где они сейчас? Но никаких откровений не последовало. Лео просто слушал Алекса, иногда улыбался, но чаще рассеянно смотрел в окно, на пролетающие мимо сосны.

Алекс даже успел обидеться на Лео, но после того как они проехали лесопилку, решил, что обижаться не стоит. А у развилки с указателями на Молину и Предаццо робко спросил: