Врата изменников - Энн Перри

– Святое небо! – Миссис Торн остановилась и повернулась к ней, лицо ее было исполнено любопытства. – Какой у вас передовой образ мыслей! – сказала она с восхищением. – И как это абсолютно нереалистично…

– А каким делом занимаетесь вы? – с вызовом отозвалась Шарлотта.

Кристабел рассмеялась, но на ее лице выразилось волнение.

– О, мое дело столь же нереально, как ваше, – быстро ответила она. – Вы знаете, что на современном языке означают слова «странная женщина»?

– Наверное, «особенная»? – полюбопытствовала Шарлотта, которой их слышать не приходилось.

– Ничего подобного, но это выражение становится все более привычным. – И не обращая внимания на то, что они стоят на лестнице и другим приходится обходить их стороной, миссис Торн объяснила: – Это такая женщина, которая вовсе не стремится к равенству с мужчиной и, следовательно, к господствующему положению – в том смысле, что она отвергает само собой разумеющуюся заботу о мужчине и любовь к нему. Но я бы хотела, чтобы «странные женщины» могли получать образование, заниматься профессиональным трудом на равных с мужчинами основаниях, способны были сами содержать себя и занимать почетное место в обществе, чтобы у них была возможность реализовать свои способности.

– Господи боже! – Шарлотта была искренне удивлена мужеством этой женщины. Мысль сама по себе была замечательная. – Вы правы.

Лицо Кристабел омрачилось: у нее, очевидно, испортилось настроение.

– Обыкновенный мужчина ни на йоту не умнее обыкновенной женщины и, уж конечно, не храбрее ее. – На лице миссис Торн выразилось переполнявшее ее отвращение. – Вы ведь не разделяете общепринятое суждение о том, что женщины не могут одновременно и использовать свои мозги, и рожать детей, не так ли? Эту мысль женщинам внушают мужчины, те из них, кто боится нашей конкуренции в делах, которыми они привыкли заниматься только сами. Потому что мы могли бы справляться с этими делами не хуже, а иногда даже лучше, чем они. Эта мысль абсурдна! Это чепуха! Нонсенс!

Шарлотте было забавно, но в то же время она чувствовала почтение к Кристабел, а ее идея была просто-напросто замечательной.

– И как же вы все это собираетесь осуществлять? – спросила она, немного отойдя к перилам, чтобы пропустить полную леди.

– С помощью образования, – ответила Кристабел, но под ее самоуверенностью, которая казалась теперь миссис Питт тоньше бумаги, послышался вызов отчаяния. И она восхитилась мужеством своей новой знакомой, почувствовав страстное желание защитить такое уязвимое и безнадежное дело. – Образование для женщин, чтобы они могли развивать свои способности и веру в себя, – продолжала тем временем миссис Торн. – И для мужчин, чтобы они тоже могли как следует использовать свои способности. В этом самая сложная часть задачи.

– Но для этого потребуется много денег, – сказала Шарлотта.

Однако Кристабел не успела ответить, потому что они почти поравнялись с Зенобией Ганн и та увидела, как они к ней приближаются. Ее лицо засветилось от радости, когда она узнала жену Торна, а после минутной неуверенности – и миссис Питт. И Зенобия усмехнулась, припомнив, что Шарлотта не всегда выдавала себя за ту, кем была. В прошлом, чтобы помочь Питту, она притворялась, что никак не связана с полицией, и даже фигурировала под своей девичьей фамилией.

Нобби повернулась к Кристабел.

– Как приятно видеть вас, миссис Торн. Уверена, что знаю и вашу спутницу, но прошло некоторое время с тех пор, как мы встречались, и, к смущению своему, не могу припомнить, как ее зовут. Я очень прошу меня извинить.

Шарлотта искренне улыбнулась из чувства дружелюбия – ей очень нравилась Нобби Ганн, – а также удивившись ее такту.

– Шарлотта Питт, – ответила она любезно. – Как поживаете, мисс Ганн? По-видимому, со здоровьем у вас дела обстоят прекрасно.

– И это действительно так, – ответила Зенобия. Выглядела она веселее и ни на день не старше, чем несколько лет назад, когда они встречались с Шарлоттой.

Женщины немного поболтали о том о сем, в частности об интересных политических и общественных событиях. Внезапно разговор был прерван из-за того, что Нобби нечаянно толкнул в спину высокий, гибкий, очень смуглый молодой человек, который пытался обойти стороной хихикающих молодых леди. Он обернулся, чтобы извиниться за неловкость. У него тоже было своеобразное лицо, которое совсем нельзя было назвать красивым: крючковатый нос, слишком большой рот и рано начавшие редеть волосы. Однако внешность у него была значительной, привлекающей внимание, и он явно был интеллигентным человеком.

– Извините, мэм, – сдержанно сказал незнакомец, причем его худые щеки вспыхнули. – Надеюсь, я вас не ушиб?

– Нисколько, – ответила, слегка забавляясь происшествием, мисс Ганн. – А если принять во внимание нежелательность для вас определенной встречи, вашу торопливость можно понять.

Краска на щеках юноши стала гуще.

– О, неужели все так явно?

– Только для тех, кто сделал бы то же самое, – ответила она, прямо глядя ему в глаза.

– Тогда, значит, у нас есть кое-что общее, – сказал он, но ни интонацией, ни манерами не проявил желания продолжать разговор и знакомиться с Нобби.

– Я Зенобия Ганн, – представилась она сама.

Молодой человек округлил глаза, и его внимание сразу возросло.

– То есть Нобби Ганн?

– Да, мои друзья зовут меня Нобби. – Тон голоса Зенобии явно давал понять, что ее собеседник пока еще не относится к их числу.

– Питер Крайслер. – Юноша вытянулся, словно на параде. – Я тоже провел немало времени в Африке и научился ее любить.

Теперь и мисс Ганн взглянула на него с живым интересом. Она представила Шарлотту и Кристабел, но только потому, что этого требовала формальная вежливость, и продолжила разговор:

– Неужели? И где же именно?

– Занзибар, Машоналенд, Матабелеленд…

– Я бывала на западе, – ответила Зенобия, – главным образом в Конго и его окрестностях. Хотя и плавала вверх по Нигеру.

– Тогда, значит, вы имели дело с королем бельгийцев Леопольдом. – Лицо у Крайслера оставалось бесстрастным.

Нобби тоже очень тщательно следила за выражением своего.

– Лишь очень поверхностно, – ответила она. – Король относился бы ко мне иначе, будь я мужчиной, – например, мистером Стэнли.

Даже миссис Питт слышала о Генри Мортоне Стэнли и его триумфальной поездке по Лондону неделю назад или около того, когда 26 апреля он проехал от Чаринг-кросс-стейшн до Пикадилли-серкус. Толпа приветствовала его оглушительными криками. Он был самым популярным и знаменитым путешественником века, дважды награжденным золотой медалью Королевского географического общества, другом принца Уэльского и гостем самой королевы.

– В этом есть и своя хорошая сторона, – ответил Питер, с горечью улыбнувшись. – По крайней мере, он не стал бы просить вас встать во главе армии из двадцати тысяч конголезских людоедов, обрушиться на «Дикого Махди»[15]и покорить Судан для Бельгии.