Убийство с первого взгляда - Фергюс Макнил

— Нет.

И это было утешением. Долгие часы в одиночестве, в ужасающе пустом доме не могли пройти даром. Харленд снова поднял голову и увидел, что Джин не сводит с него глаз.

— В самом деле, — пожал он плечами. — Никаких снов.

Женщина кивнула и слегка улыбнулась.

Проникающие в окно солнечные лучи освещали ее волосы. Сегодня они были распущены, и Харленду так больше нравилось. Джин, пожалуй, было около сорока, может быть, чуть за сорок, — лишь чуточку меньше, чем ему самому, а в этом возрасте слишком многие женщины принимают на веру ложное утверждение, будто короткие волосы их молодят.

— Если вы стали лучше спать, то и самочувствие улучшится, — заверила его Джин. — Сможете себя контролировать.

На ней сегодня был тот же облегающий свитер, что и во время первого сеанса. Харленд припомнил свое разочарование, когда с самого начала заметил у нее на пальце обручальное кольцо, и чувство неприязни, которое испытал к мужу Джин, хоть никогда его и не встречал.

У всех есть кто-то… у всех, кроме него.

Впрочем, так оно было, пожалуй, к лучшему. Если чисто теоретически предположить, что они оказались бы вместе, он вряд ли смог бы быть полностью откровенным с женщиной-психотерапевтом. А если он не способен быть откровенен, к чему все это?

— А как насчет физических упражнений? — спросила Джин.

— Разве не заметно? — попробовал отшутиться Харленд, хотя оба знали, что пациенту здесь не дозволяется задавать вопросы — только отвечать. — Я много плавал. Рядом с участком есть бассейн, и я дважды побывал там на этой неделе.

По правде говоря, инспектор любил воду. Он находился в хорошей физической форме — не был атлетом, но был хорошо сложен и не имел лишнего веса при своих шести футах и двух дюймах роста. Интенсивное плавание помогало прочистить мозги, после бассейна он всегда чувствовал себя намного лучше.

— Очень хорошо, — кивнула Джин. — Регулярные физические упражнения могут оказать самое благоприятное воздействие на психические кондиции.

— Это здорово помогает развеяться после работы, — согласился Харленд.

Женщина откинулась на спинку кресла и оценивающе посмотрела на него.

— Значит, на этой неделе вы получаете большее удовольствие от работы?

Наводящий вопрос.

— Я не уверен, что «удовольствие» здесь подходящее слово, — заметил Харленд и задумался.

Он припомнил тот немного даже жутковатый энтузиазм, который охватил его, когда расследование стало набирать обороты. Ни один человек в здравом уме не получит от такой работы удовольствие. И тем не менее…

— Но эта неделя действительно была получше, — подтвердил он.

Джин медленно кивнула:

— А как проходит общение с коллегами?

— Все отлично.

— А как у вас с… — она сверилась с записями, — с Поупом?

Харленд заставил себя улыбнуться и честно ответил:

— За это время у меня не было никаких проблем с сержантом Поупом.

Да, абсолютно никаких проблем. Потому что этот маленький засранец в отпуске.

— Хорошо.

Некоторое время психотерапевт его рассматривала. Харленд почувствовал себя слегка неуютно, прочитав во взгляде женщины одновременно тревогу и воодушевление. Что она разглядела в его лице?

— Итак, — нарушила она молчание, — со времени нашей последней встречи не было никаких происшествий?

Инспектор отвел взгляд и вздохнул:

— Происшествий не было. Но сегодня с утра был момент, когда я… на некоторое время будто выпал из реальности.

Харленд снова посмотрел на психотерапевта. Женщина села более прямо — поза, означающая, что она готова его выслушать. Затем он перевел взгляд на окно. Чертовски хотелось закурить.

— Может, расскажете мне?

Харленд склонил голову:

— В последнее время ситуация относительно стабилизировалась. Не то что бы чувства исчезли — они никогда не исчезают, — но стало… не так больно, понимаете?

Она кивнула:

— Продолжайте.

— Это было… — Инспектор потер лоб, пытаясь облечь в слова свои неясные ощущения. — Такое впечатление, будто я отстранился от всего. Как будто это была чужая боль, не моя, и я смотрел со стороны. Я сопереживал, но сам ничего не чувствовал. А потом я допрашивал свидетельницу в Портисхеде, и что-то из того, что она сказала, буквально застало меня врасплох. Все эти чувства, вся эта боль… оно обрушилось на меня, как прилив на том чертовом пляже…

Он покачал головой. Говорить стало невмоготу.

— И мне показалось, будто и не было этого года, — продолжил Харленд. — И все происходило со мной по новой. Было такое ощущение, словно я вернулся…

Он замолчал, но психотерапевт его не торопила. Дрожащими пальцами Харленд нащупал в кармане пачку сигарет. Ничего, осталось потерпеть всего несколько минут…

— Вернулся в тот день, когда потерял ее, — с трудом вымолвил инспектор.

Джин пристально смотрела на него.

— И что случилось дальше? — тихо спросила она.

Харленд опять вспомнил ужасы тех дней, заново пережил боль и горечь утраты, еще раз заглянул в раскрывшуюся перед ним бездну отчаяния.

— Грэхем?

Он с трудом возвратился в реальный мир, сфокусировал взгляд на устилающем пол бежевом ковре, плохо окрашенных плинтусах, небольшом столе и постепенно вытащил себя из беспросветного мрака.

— Думаю, я справился. Смог пережить самые тяжелые минуты.

— А сейчас?

— Сейчас? — Харленд посмотрел в окно, а потом встретился взглядом с Джин. — Сейчас я безумно устал.

Женщина задумчиво уставилась на полицейского:

— Полагаю, тот факт, что вам удалось справиться с непростой ситуацией и взять ее под контроль, внушает оптимизм. Я считаю, это свидетельствует о реальном улучшении, о том, что вы становитесь сильнее.

— Спасибо, — пожал плечами Харленд.

Но он вовсе не чувствовал себя сильным — скорее, наоборот. Он гадал, насколько его еще хватит.