Мертвецкая - Линда Фэйрстайн

В половине второго Майк остановился перед домом Лили. Благодаря репортажу о нанятых Краловицем убийцах, мы сразу его узнали. Венка, правда, уже не было, и праздничную атмосферу омрачили печальные события, произошедшие уже после съемок.

Майк поднял медный молоточек, и дверь распахнулась. Полный мужчина лет сорока с небольшим поздоровался с нами и представился мужем Лили, Нейлом Помпианом.

— Жена на кухне. Заходите.

Мы вытерли ноги о щетинистый коврик и вслед за Помпианом вошли в дом. Он провел нас через прихожую, мимо большой комнаты, в которой возвышалась огромная елка с кучей свертков под ней, в кухню. Три женщины, назвавшиеся соседками, поднялись со стульев, по очереди обняли Лили, убедились, что блюда с выпечкой и сладостями полны, и, предложив нам перекусить, удалились через черный ход.

Я налила две чашки кофе, и мы сели за кухонный стол в углу кухни. Окна выходили на большой задний двор с укрытым на зиму бассейном. Лили сидела в нише у окна, поджав под себя ноги. Перед ней стоял бокал белого вина.

— Этот ублюдок решил достать Лолу так или иначе, верно? — Она подняла бокал и, пока мы представлялись, потягивала вино. — Я знаю, вы не считали затею Винни Синнелези разумной, мисс Купер. Моя сестра рассказывала мне о ваших беседах. Но она просто не знала, что делать. Ей понравилась идея тайной западни: так она могла разделаться с Иваном раз и навсегда. Она решила, что это самый агрессивный способ упрятать его за решетку. А ведь именно там ему и место, наконец-то она это поняла.

— Вот что мы хотели бы сделать, миссис Помпиан. Я детектив из убойного отдела. Я знаю, как вы относитесь к Ивану Краловицу, но он находился под арестом, когда Лолу уби…

— Все это дело заключается в контроле, мистер Чэпмен. Иван любил все контролировать Все и всех. Постоянно. Ему надо было контролировать Лолу так, как другим людям надо есть и спать. Вот из-за чего случались все их ссоры. Сказать, что Лола была независима, — значит сильно приуменьшить. Стоило ей вбить себе в голову какую-нибудь идею, не согласиться или не одобрить поступки Ивана, ее уже было не остановить.

— Я это понимаю, но не хочу делать поспешных…

— А я и не делаю поспешных заключений. Это факты, детектив. Иван хотел смерти моей сестры. Он распустил об этом слух. К несчастью для него, копы прослышали об этом. Он хорошенько заплатил, чтобы они притворились, будто убили Лолу.

— Вот и я о том же. Вот почему он в тюрьме.

— Да? А если он оказался умнее них? Допустим, он им не доверял? Положим, он раскусил их и просто хотел усыпить нашу бдительность? Заставить думать, что как только команда Синнелези отыграет весь этот спектакль с убийством Лолы, она будет в безопасности? Потом он всех обскачет и пошлет к ней в квартиру настоящего убийцу. — Лили покачала головой и снова потянулась к бокалу.

— Это одна из возможностей, которые мы рассматриваем, миссис Помпиан.

— Одна из них? Я бы посоветовала вам рассматривать пристальнее, мистер Чэпмен. И быстрее. На этот раз. — Лили взглянула в мою сторону. — А где сейчас Иван? Он ведь не на свободе? Только потому, что Лола больше не может свидетельствовать против него?

— Он находится под арестом по обвинению в покушении на убийство. Он содержится под стражей без поручительства. — Перед тем, как забрать меня, Майк заехал в офис шерифа. — Как зовут прокурора, с которым вы работали? Нам бы хотелось побеседовать и с ним тоже.

— Ее зовут Энн Рейнингер. Она очень хорошо относилась к Лоле. Думаете, Иван не мог проконтролировать все это из тюрьмы? У него есть деньги, у него есть связи со всеми подонками на обеих сторонах реки, и он хотел смерти Лолы.

— Вы знаете почему? — спросила я. Одно дело избивать ее самому в разгар ссоры, когда они одни, и совсем другое — заказное убийство, после того как они расстались и жили раздельно, не мешая друг другу. Уклонение от выплаты алиментов? Может, Лола что-то знала про Ивана и угрожала разоблачением, личным или профессиональным? Связано ли это с деньгами в обувной коробке? Я склонялась к тому, что дело не только в банальном семейном разладе.

Лили Помпиан сочла мой вопрос глупым. Она уже объяснила почему. Очевидно, эта беседа останется за Чэпменом. От меня отмахнулись, даже не ответив. Лили вновь наполнила свой бокал, и частые глотки «Шабли» сделали Майка в ее глазах белым и пушистым. Она поудобнее устроилась на скамейке, опираясь на локоть, и заговорила непосредственно с Майком.

Чэпмен воспользовался этим и, вооружившись самым своим чувственным взглядом, ответил на ее авансы.

— Давайте начнем с Ивана. Думаю, Алекс многое о нем знает из прошлых инцидентов. Скажите, пожалуйста, чем именно он занимался.

— Вчера или сегодня? — Лили засмеялась собственной шутке. — Иван начал с того, что получил степень магистра экономики в Колумбийском университете. Двадцать лет работал на Уолл-стрит. После слияния уволился из своей компании и отправился в собственное плавание. Вполне удачное, надо сказать. Потом он начал заниматься всеми видами сделок с мелкими акциями. Правда, я в этом совершенно не разбираюсь.

— Вы с мужем вкладывали деньги вместе с ним?

— Ни разу. Он всегда пытался убедить нас вложить деньги в его сделки, но у нас двое детей в колледже. Мой муж не клюнул ни на одну из уловок Ивана. Вам нужно поговорить с мисс Рейнингер. Может, она сообщит вам, кого он обирал в последнее время.

Лили поднялась со скамейки и достала вторую бутылку вина.

— Вам там удобно? — спросила она, махнув в сторону стола. — Может, составите мне компанию и выпьете чего-нибудь покрепче?

Мы поблагодарили ее за предложение, и Майк налил нам еще кофе.

— Расскажите нам о Лоле. Какой она была с вашей точки зрения. До Ивана. И после него.

Лили закрыла холодильник и прислонилась к нему спиной. Повисла тишина. Наконец она махнула рукой, приглашая идти за ней. Мы прошли в соседнюю комнату — отделанную деревом библиотеку. Две стены были заставлены книжными полками, а третья, за диваном, от пола до потолка увешана семейными фотографиями.

— Чтобы понять любого из нас, вам, вероятно, придется начать с моей матери, Сеси Дакоты. Когда-нибудь слышали о ней? — Не успели мы ответить, как она продолжила: — Вот в чем ваша проблема, детектив. Вы слишком молоды. — Одной рукой она крепко держала бокал, а другую положила на плечо Майку. — Мама была танцовщицей на Бродвее, вернее, чечеточницей. Лучше нее танцевала только певица, но в эпоху великих американских мюзиклов эти девушки должны были уметь все.

Я встала за спиной Лили и принялась рассматривать старые черно-белые фотографии.

— Сесиль — она ненавидела это имя — дебютировала в мюзикле «На юге Тихого океана», сыграв одну из медсестер в кордебалете. 7 апреля 1949 года, театр «Мажестик» на Бродвее. Спросите меня о тех временах что угодно, и я расскажу вам больше, чем вы хотите знать, при этом опираясь лишь на рассказы Сеси. Этот спектакль шел тысячу девятьсот двадцать пять раз — пять лет. Мама играла в нем два полных сезона. Сколько раз, по-вашему, человек может выходить на сцену и никогда не оказываться дальше линии кордебалета? Несколько недель она была дублершей Мэри Мартин,[24]но та не проболела ни единого дня, так что Сеси плюнула и двинулась дальше.