Человек со свинцовым чревом - Жан-Франсуа Паро

— Все ясно, — ответил Николя. — Вы отличный рассказчик.

Польщенный слуга выпятил грудь и одернул рубашку.

— Вы хорошо разглядели людей, которых потревожили на берегу?

Прикрыв глаза, слуга попытался собраться с мыслями.

— Они были мрачные.

— Чем то огорчены?

— Нет, что-то между собакой и волком. И их лица было трудно рассмотреть. Я видел лишь плащи и шляпы.

— А пьяный?

— Его я тоже почти не разглядел, у него парик сбился на лицо.

Николя задумался. Неясные мысли роились в его голове. Внутренний механизм был запущен, но его винтики и пружинки были такими хрупкими. Он вернулся к цели своего визита.

— А ваш кучер?

— Солдаты сопроводили карету до дома. Едва все утихло, Гийом удрал. Так быстро скрылся из виду, точно ошпаренная кошка.

Николя решил, что его миссия здесь закончена. Свидетель допрошен, и теперь Николя оставалось только подготовить отчет месье де Сартину, который в свою очередь отчитается перед Шуазелем. Послу Баварии принесут извинения, и все будет улажено. Незначительное происшествие канет в небытие; останется лишь неприятный осадок из-за задетого самолюбия, но и это скоро забудется. Не было никакой загадки. Имя и приметы кучера разошлют всем комиссарам в округе. Немного удачи — и его поймают и отправят на каторгу. Николя подошел к своей кобыле, которая в ожидании объедала поздние цветы у выкрашенной известью белой стены.

Николя без помех проехал через Новый Мост и улицу Дофина до перекрестка Бюсси. На улице Бушери-Сен-Жермен он заприметил знакомое место. Пробило четверть первого. В маленьком кабачке со столами, испещренными следами от ножа, его радостно встретила и прижала к своей пышной груди матушка Морель. Его новое назначение на должность комиссара полиции Шатле не изменило ее теплых чувств к нему. Она радовалась, что он по-прежнему оставался завсегдатаем ее заведения, и — кто знает — может, рассчитывала на него в случае необходимости. Это правда, что, несмотря на запрещение полиции, она подавала свиные потроха. Она уже знала привычки Николя и тут же подала ему стакан сидра и тарелку с ломтиками бекона и хрустящим хлебом. Несколько минут спустя появился Бурдо.

Каждый из них считал обед делом серьезным. Вновь появилась хозяйка, и они обратились к ней за советом.

— Мои ребятки, — сказала она с материнской нежностью, которая так ей шла, — я припасла для вас кое-что, как будто знала, что сегодня вы будете здесь. На первое — суп из грудинки ягненка…

Она остановилась, чтобы поправить вырез платья, раскрывшегося на груди от проявления чувств.

— Вам я раскрою свои секреты. Я кладу в кастрюлю четыре-пять фунтов свежей говядины…

— С лопатки? — спросил Бурдо.

— Да, с лопатки, если угодно, вкусная часть. Когда бульон закипит, я добавляю шпик и грудинку ягненка. Затем побольше соли, гвоздики, тимьяна, а еще несколько кочанчиков латука или пучков щавеля, хотя последний, разварившись, меняет цвет, и, конечно, несколько головок белого лука. Все это должно как следует повариться и потушиться, а потом для цвета я добавляю несколько желтков, смешанных с уксусом.

— А на второе? — спросил Николя.

— На второе — одно из моих секретных блюд, фрикадельки из жареной свиной печенки. Не стану ничего от вас скрывать: я нарезаю печенку, смешиваю ее на треть со шпиком, пряными травами, толченой гвоздикой, перцем, мускатным орехом, чесноком и тремя яичными желтками. Затем скатываю фрикадельки и тесно выкладываю их на металлическую решетку. Потом ставлю их вариться, добавив в кастрюлю немного топленого сала и белого вина. И подаю с горчицей — пальчики оближешь.

Два друга захлопали в ладоши, и матрона исчезла на кухне. Теперь они могли начать разговор.

— Ваша поездка в Гренель привнесла что-то новое в наше дело?

На лице инспектора отразилось сомнение.

— Хозяин дома принял меня очень неприветливо. Он вел себя весьма заносчиво, вы точно его описали. От Пикара тоже было немного толку. С ключом также мало что прояснилось. Дубликат был, но он потерялся во время ремонта дворца после покупки. Ничего определенного.

— Что еще?

— Ничего особенного. Я еще раз осмотрел комнату виконта. Кроме двери и окон в ней нет никаких других входов и выходов. Я даже проверил дымоход, едва не испортив свой костюм.

Он указал на камзол, где еще оставалось несколько черных следов.

— Но зато меня крайне заинтересовали книги в библиотеке виконта. Странный выбор для молодого человека — молитвенники и теологические сочинения.

— Вас это тоже удивило? Надо бы проверить.

— И туалетная комната…

Фраза Бурдо повисла в воздухе.

Снова появилась матушка Морель, с дымящейся супницей в руках. Молодые люди набросились на ее содержимое и долгое время ни о чем другом не думали.

— В самом деле, — заговорил Бурдо. — Нам не хватает нескольких добрых бутылок! Сидра недостаточно для таких смачных кусков.

— У нашей хозяйки нет разрешения продавать спиртное. Она и так рискует из-за свинины, и не хочет лишних проблем из-за виноторговцев. Она как-то призналась мне, что они отправляли к ней шпионов, чтобы убедиться, соблюдаются ли правила в ее заведении.

— Но я уверен, что у нее припасено несколько кувшинов молодого вина.

— Не для нас. Она схватит нас за горло, если мы только об этом заикнемся…

— Я знаю, вам ничего не нужно, кроме фрикасе из свиной ножки. Закон преступает закон…

— Конечно, я нарушитель. Но что касается вин, она не смеет ослушаться…

Бурдо вздохнул. Лицо его выражало удовольствие и счастье: он очень любил эти застольные разговоры с Николя.

— Вернемся к нашему делу, Николя. Что вы надеетесь найти в кармелитской церкви?

— Все говорит о том, что записка была написана графиней де Рюиссек. Почерк женский, очень аккуратный. Кто еще мог ее отправить?

— Когда я уезжал из Гренеля, граф приказал подать ему карету для поездки в Версаль.

Матушка Морель внесла огромное глиняное блюдо с хрустящими фрикадельками с золотистой корочкой.

— Ну, мальчики, что скажете? А вот и горчица!

— Мы скажем, что еда превосходна как всегда, а мой друг Бурдо предлагает добавить к ней напиток, не менее достойный.

Хозяйка приложила палец к губам.

— Будьте осторожны, ведь нас могут услышать. Я не желаю с вами ссориться, но здесь всегда может оказаться какой-нибудь тип, который только и ждет, чтобы меня уличить, вам должно быть об этом известно.

Она сердито огляделась вокруг и ушла.

— Вы правы, Бурдо, она не клюнула… Что скажете? Ах да, Версаль… Это не предвещает ничего хорошего. Наш граф поехал жаловаться своим покровителям.