Афера с вином - Питер Мейл

Софи замолчала, потому что им принесли блины.

— А вино? — поинтересовался Сэм. — У него есть пара виноградников?

— Не знаю. Во всяком случае, не у нас в Бордо. — Она отрезала кусочек блина, положила в рот и закрыла глаза от удовольствия. — Мм-м, как вкусно! Вы любите икру, Сэм?

— Кто ж ее не любит?

— Ну, есть такие чудаки, которые не едят рыбьи субпродукты.

Сэм поднял руки:

— Сдаюсь-сдаюсь. Я люблю рыбьи субпродукты. Давайте дальше о Ребуле.

Софи порылась в памяти, вспоминая все, что когда-то видела или слышала о миллиардере. Живет он в Марселе, чуть ли не во дворце. Его страсть, о которой он не устает говорить, — это Франция и все французское (кроме Парижа, который он, как всякий настоящий марселец, недолюбливает). Он даже налоги платит во Франции, чем чрезвычайно гордится, и каждый апрель устраивает специальную пресс-конференцию, на которой объявляет об очередном вкладе в национальную экономику. Он любит молодых и красивых женщин, и его фотографии в компании то одной, то другой часто появляются в глянцевых журналах, впрочем, девушек обычно именуют его племянницами. У него две яхты: одна в Сен-Тропе для лета, другая на Сейшелах для зимы. Ну и, разумеется, свой самолет.

— Все, больше я ничего не знаю, — развела руками Софи. — Если нужна еще информация, вам лучше поговорить с моей парикмахершей. Она влюблена в него и считает, что он должен стать президентом. — Она оглянулась и торжественно объявила: — А теперь закройте глаза, Сэм. Нам несут почки.

Сэм честно зажмурился, но почуял почки носом. Он пониже опустил голову и вдохнул густой, насыщенный аромат, более интенсивный, чем у мяса, богатый и соблазнительный. Открыв глаза, он обнаружил на своей тарелке небольшой вулкан из картофельного пюре с дымящейся в кратере подливой, а вокруг него — четыре пухлые, темно-коричневые почки, каждая размером с мячик для гольфа.

Софи положила ему на край тарелки капельку горчицы.

— Больше не надо, а то она заглушит вкус вина. Bon аррétit[23].

Она откинулась на спинку стула и приготовилась смотреть, как Сэм будет пробовать почки.

Он пожевал. Потом проглотил. Немного подумал. И улыбнулся.

— Знаете, я всегда говорил, что в конце тяжелого дня нет ничего лучше, чем почки, приготовленные в портвейне. — Сэм поцеловал кончики пальцев. — Бесподобно!

Вкусная еда и прекрасное вино, как всегда, сделали свое дело, и к тому моменту, когда Сэм и Софи кусочками хлеба подбирали остатки соуса со своих тарелок, оба пребывали в самом оптимистичном настроении. След, ведущий к Ребулю, был, возможно, не слишком отчетливым, но по крайней мере им теперь было над чем работать.

— Итак, — подвел итоги Сэм, — нам известно, что у него куча денег, эксцентричные привычки и он обожает все французское. Интересуется ли он вином? Надо полагать да, раз у него есть свой caviste. Есть ли у него связи в Штатах? Коллекционирует ли он что-нибудь, кроме девушек и яхт? Мне бы хотелось разузнать о нем побольше.

— В таком случае, — откликнулась Софи, — вам надо познакомиться с моим кузеном. — Она кивнула и подняла бокал. — Да, с моим кузеном Филиппом. Он живет в Марселе и работает в газете «Прованс». Это большая региональная газета. Он журналист и должен знать о Ребуле все, а то, чего не знает, сможет узнать. Он вам понравится. Немного с приветом, но они там все такие. У них это называется fada.

— Отлично. Похоже, он именно тот, кто нам нужен. Когда мы поедем?

— Мы?

Сэм наклонился к ней поближе, его лицо стало серьезным, а голос проникновенным:

— Но вы же не бросите меня, Софи? Марсель — большой город, я в нем потеряюсь. Мне не с кем будет попробовать буйабес. А кроме того, начальство в «Ноксе» очень рассчитывает на вашу помощь, даже если ради этого вам придется отправиться на юг Франции. Да, у нас, страховщиков, отвратительная работа, но ведь кто-то должен ее делать.

Софи рассмеялась и покачала головой:

— И часто женщины поддаются на ваши коварные уговоры, Сэм?

— Не так часто, как мне бы хотелось. А как вы думаете, не попросить ли Дельфину принести кусочек того камамбера, что она хранит под замком в подвале?

— На камамбер я согласна.

К тому времени, когда они допили вино, и кофе, и еще кальвадос, на чем настояла Дельфина, Софи согласилась и на Марсель.

* * *

Сэм уложил в чемодан вещи и уже собирался уснуть, приняв на ночь дозу телевизионных новостей, когда зазвонил мобильный телефон.

— Добрый день, мистер Левитт, — бодрым калифорнийским голосом поздоровалась незнакомая девушка. — Соединяю вас с Эленой Моралес.

— Элена, а ты представляешь себе, который здесь час? — спросил Сэм, с трудом подавив зевок.

— Ох, Сэм, хоть ты не ругай меня. Сегодня был тот еще денек. Рот решил сжить меня со свету. Приперся в офис и вопил тут битый час: поминал и юристов, и прессу, и своего дружка губернатора. Еще немного — и он приплел бы Верховный суд. Другими словами, он желает знать, как идет расследование, и хочет получить свои деньги. Он требовал номер твоего телефона, но я сказала ему, что с тобой пока невозможно связаться.

— Умница.

— Сэм, но он же вернется! Что мне ему говорить? У тебя есть новости?

В ее голосе он расслышал настоящее отчаяние. Оно и понятно: разошедшийся не на шутку, брызжущий слюной Дэнни Рот мог вывести из себя и святого. Похоже, пришло время для небольшой убедительной лжи.

— Послушай, скажи Роту, что я веду переговоры с властями в Бордо и надеюсь через несколько дней добиться реальных результатов. Но — и это крайне важно! — переговоры носят очень деликатный и секретный характер. На кону стоит репутация Бордо. Любая утечка информации может все испортить. Поэтому никаких юристов, никакой прессы и никакого губернатора. Ясно?

— А что на самом деле происходит, Сэм? — после короткого молчания поинтересовалась Элена.

— На самом деле кое-какие зацепки появились, но все это еще не точно, и завтра утром мы летим в Марсель, чтобы все проверить на месте.

— Мы?

Сэм вздохнул. Уже второй раз за вечер он слышал этот вопрос.

— Да, мадам Косте едет со мной. У нее там есть знакомства, которые могут оказаться полезными.

— А какая она?

— Мадам Косте? Полная, белобрысая, лет пятидесяти. А что?

— Да нет, ничего.

— Спокойной ночи, Элена.

— Спокойной ночи, Сэм.