Это смертное тело - Элизабет Джордж

— Что, прямо здесь, в загоне? — спросила Джина. — Да разве кто-нибудь поверит, что он закопал ее здесь?

— Мы, что ли, будем отвечать на этот вопрос? Копай-копай, Джорджина.

— У нас нет времени.

— У нас нет выбора. Глубоко копать мы не будем. Только чтобы прикрыть тело. Возьми другую лопату, получше. В сарае наверняка есть.

— Я не хочу видеть, как ты…

— Хорошо. Когда дело дойдет до этого, зажмуришь свои чертовы глазки. А теперь возьми гребаную лопату и начни копать гребаную могилу, потому что я не могу ее убить, пока у нас не будет места, где она истечет кровью.

— Прошу вас! — застонала Мередит. — Не делайте этого! У меня маленькая дочь. Вы не можете!

— В этом ты сильно ошибаешься, — сказал Фрейзер.

Они ехали молча. Уайтинг иногда весело посвистывал. Тесс то и дело продолжительно взвизгивала. Гордон знал: собака понимает, что не все ладно.

Поездка заняла не больше времени, чем всегда, когда посреди дня надо преодолеть расстояние между Фритемом и Суэем. Тем не менее создавалось впечатление, что они ползут. Гордону казалось, что его навечно привязали к пассажирскому сиденью автомобиля Уайтинга.

Когда они наконец повернули на Полс-лейн, Уайтинг проинструктировал Гордона: можно взять один чемодан, на сборы ему дается пятнадцать минут. Гордон спросил: что ему делать с остальными вещами? Надо будет договориться с властями, те приедут и привезут остальное, впрочем, Уайтингу до этого дела нет.

Старший суперинтендант соединил большой и указательный пальцы, сложил из них подобие пистолета и сделал вид, что нажимает на курок.

— Считай, что тебе повезло. Я не всадил в тебя пулю, когда услышал, что ты смотался в Лондон. А ведь мог бы, сам знаешь, — добавил он. — Считай, что тебе здорово повезло.

Гордон понял ход мыслей Уайтинга и сообразил, что о поездке в Лондон ему доложила Джина. Он понял, с какой осторожностью Уайтинг обращался с ним в прошлом. До поездки Гордона в Лондон Уайтинг держался на периферии его жизни, появлялся иногда, чтобы к нему «не было придирок», унижал его, но границы не переходил. Узнав же, что Джосси побывал в Лондоне, и соединив это знание с гибелью Джемаймы, старший суперинтендант открыл шлюзы, сдерживавшие до тех пор его ненависть. Достаточно было от него одного слова в Министерство внутренних дел, и Гордона Джосси вернули бы назад как нарушителя условий его освобождения и как человека, опасного для общества. Сначала министерство лишит его свободы, а потом будет задавать вопросы. Гордон знал, как все будет разыграно, и это знание делало его сговорчивым.

А сейчас… Сейчас Уайтинг вряд ли сообщит в министерство о поездке Гордона в Лондон в день гибели Джемаймы. В этом случае начнутся вопросы к самому Уайтингу. Джина скажет, что передала эту информацию старшему суперинтенданту, и Уайтингу придется объяснять, почему Гордон все еще на свободе, так что вряд ли он этого захочет. Лучше уж в последний раз получить удовольствие у пруда Айворт и передать Гордона тому, кто за ним придет.

— Вам все равно, что она умерла? — спросил он у старшего суперинтенданта.

Уайтинг взглянул на него. Глаз за темными очками не было видно.

— Ты что же, хочешь поплакать о чьей-то смерти?

Гордон ничего не ответил.

— А! Да. Не думал, чтобы такие, как ты, стали рассуждать на эту тему. Впрочем, если хочешь, можем и поговорить. Я не возражаю.

Гордон посмотрел в окно. Он понимал, что этим всегда будет заканчиваться. Не только с Уайтингом, но и с любым другим человеком. Это будет всегда, до конца его жизни. Надо быть сумасшедшим, чтобы поверить в другое, даже на мгновение, и особенно в тот момент, когда несколько лет назад он принял приглашение Джемаймы Хастингс выпить чего-нибудь в доме ее брата. Он удивлялся себе: о чем он думал, решив, что сможет вести нормальную жизнь? Он наполовину сумасшедший и на три четверти одинокий — вот и все, что можно о нем сказать. Компании собаки ему было недостаточно.

Когда подъехали к участку, Гордон тотчас заметил машины на подъездной дорожке и узнал обе. Выходит, Джина дома, но и Мередит Пауэлл тоже почему-то здесь.

— Как вы собираетесь с этим управиться? — спросил он у Уайтинга. Старший суперинтендант проехал мимо дома и припарковался возле изгороди. — Вы же не можете совершить здесь арест. Учитывая все обстоятельства.

Уайтинг взглянул на часы. Гордон рассудил, что старший суперинтендант раздумывает над «где и когда»: где ему передать Гордона представителям министерства и в какое время. Должно быть, он прикидывает также, сколько времени прошло с тех пор, как министерство приказало ему забрать Гордона, с учетом интерлюдии возле пруда. Часы тикали, Гордону надо было собрать свои пожитки, а как это сделать в присутствии Джины и Мередит?

Возможно, Уайтинг прикажет ему уехать совсем без вещей. Пообещает прислать его вещи позднее. Однако он ошибся.

— Думаю, ты скажешь им что-нибудь интересное, мой милый, — улыбнулся Уайтинг.

Гордон понял, что старший суперинтендант вздумал повеселиться за его счет. Сначала пруд, а теперь это: Гордону придется упаковать вещи и придумать причину, по которой он вынужден исчезнуть.

— Даю тебе на разговор с дамами четверть часа, и ни секундой больше. Впрочем, можешь использовать это время как вздумаешь. Собака, кстати, останется здесь. Чтобы я был уверен. Назови это гарантией.

— Тесс это не понравится, — возразил Гордон.

— Понравится, если ты ей прикажешь. У тебя ведь есть подход к дамам, правда, детка?

После таких слов Гордон понял, что ретриверу и в самом деле лучше остаться в машине. Если Тесс выпрыгнет, то, без сомнения, кинется к Джине и тем самым выдаст его присутствие. Без нее он сможет пройти в дом через переднюю дверь, тихо пробраться на верхний этаж, сделать то, что нужно, и уйти незамеченным. Тогда не понадобится никаких объяснений. Никаких разговоров.

Он кивнул Уайтингу, приказал собаке сидеть и вышел из машины. Гордон подумал, что Джина и Мередит находятся дома, возможно, сидят в кухне. Если он пройдет через переднюю дверь, то сможет подняться по лестнице так, что его не увидят. Полы очень скрипучие, но тут уж ничего не поделаешь. Он постарается идти тихо в надежде, что их болтовня заглушит шаги. А вот зачем сюда явилась Мередит? Ответа на этот вопрос у него не было. Впрочем, какая разница?

Войдя в дверь, он прислушался. В доме было тихо. Гордон осторожно поднялся по лестнице. Единственные звуки, которые слышал, были его собственными шагами.

Он прошел в спальню. За четверть часа ему нужно собрать один чемодан. Гордон знал, что Уайтинг сдержит свое слово. Одной минутой больше — и он явится в дом, и тогда Гордону придется объяснять, почему его увозят.

Гордон вытащил из-под кровати чемодан. Пошел к комоду, выдвинул верхний ящик. Комод стоял рядом с окном, и Гордон старался держаться подальше, чтобы в окно его не увидели: возможно, Джина и Мередит находятся в саду и если поднимут глаза наверх… Он осторожно выглянул, чтобы в этом убедиться.