Горькие плоды смерти - Элизабет Джордж

Мэрилебон, Лондон

Приехав на Мэрилебон-Хай-стрит – хотя, если честно, вот куда ее никогда не тянуло, – Барбара тотчас подумала, что это то самое место, где вполне могла бы зависать Доротея Гарриман. Хотя кто знает, может, она уже там зависает. Сплошные бутики вперемежку с кофейнями, дорогими ресторанами, магазинами винтажной одежды и прочими дорогущими торговыми точками, в которых можно было найти все – от стильной кухонной техники до дизайнерских сумочек размером с собачью конуру. Узкая, зажатая с обеих сторон зданиями, эта улица заставляла вспомнить те времена, когда по булыжной мостовой – в наше время давным-давно заасфальтированной – грохотали кебы, чтобы рядом с Риджентс-парк исторгнуть из своего нутра на землю хорошо одетых джентльменов и дам. Сейчас, в этот поздний час, улица с ее толпами напоминала муравейник. После рабочего дня люди спешили в винные бары, рестораны и пабы, а некоторые на ходу отправляли эсэмэски, упорно игнорируя окружающие их торговые соблазны.

Хейверс оказалась здесь вовсе не затем, чтобы стать частью этого пестрого муравейника. Просто у нее здесь была назначена встреча с Рори Стэтем. Редактор предложила встретиться в одном магазине, который, к великому огорчению Барбары, оказался бутиком нижнего белья. Хочу купить себе что-нибудь, сказала Виктория, а поскольку магазин не страдал от наплыва покупателей, возможность разминуться среди симпатичных молоденьких созданий, ищущих себе на вечер других симпатичных молоденьких созданий, была нулевая. Рори сообщила сержанту лишь название магазина, и та совершенно не представляла себе, что ее ждет, а войдя, опешила перед открывшимся ее взору царством нижнего белья: бюстгальтеров, поясов с резинками, корсетов, кокетливых пижамок и трусов таких бесстыдных фасонов, как будто специально рассчитанных вызывать у мужчин эротические фантазии. Не заметь она у прилавка Стэтем, которая рассчитывалась за покупку, которую продавщица положила в симпатичный пакет, полный тисненой упаковочной бумаги, она бы тотчас же ушла оттуда.

В конце концов, ей следовало подумать о своей репутации.

Увы, ей пришлось пройти через весь магазин к Рори, которая в этот момент расписывалась в чеке. Увидев Барбару, одетая в бюстье продавщица на кассе попыталась изобразить доброжелательную улыбку, хотя и ежу было ясно: Хейверс явно не принадлежит к числу любительниц кокетливых кружавчиков.

– Я сейчас, мадам, – сказала она, чем вынудила Викторию посмотреть в сторону Барбары.

– Так вы нашли меня, – сказала редактор с улыбкой. – Одну минутку. Я сейчас освобожусь, и мы пойдем отсюда.

Пока Рори заканчивала заполнять чек, вниманием сержанта Хейверс на пару завладел комплект, состоявший из трусов, бюстгальтера и подвязок. «Неужели в наше время кто-то еще носит такое?» – искренне удивилась девушка. При этом она старалась не глазеть, разинув рот, на астрономические цифры на этикетке. И это за какие-то несколько жалких клочков ткани? Относясь к числу тех женщин, что покупают себе трусы исключительно в универмаге «Маркс и Спенсер», да еще при условии, что резинка на старых растянулась и они так и норовят соскользнуть с попы, Барбара отказывалась понять, как можно выложить больше пяти фунтов (и это на распродаже!) за упаковку трусов. Как оказалось, желающие были, и, увидев это, сотрудница полиции тотчас же задумалась. Знает ли Доротея Гарриман про этот магазин? Нужно будет обязательно спросить у нее, когда они в следующий раз столкнутся в коридоре.

Одна такая короткая встреча уже состоялась сразу после возвращения сержанта из Дорсета сегодняшним утром. Перед этим Барбара удостоилась со стороны суперинтенданта Ардери того, что, по идее, должно было означать похвалу: «Что ж, неплохо, сержант Хейверс», «была приятно удивлена, что вы и сержант Нката сработались» и, наконец, на прощанье, «надеюсь и в будущем видеть от вас такие же результаты». И никаких вам теплых слов, никаких улыбок, и, разумеется, Ардери так и не разорвала перед ее носом злополучный рапорт о переводе. Впрочем, Барбара на это и не рассчитывала. Ведь данный рапорт, подписанный ею собственноручно, хотя и не по собственному желанию, служил залогом того, что она не позволит себе никаких отклонений от генерального курса. Изабелла отлично понимала, что, разорвав его, она подписала бы себе приговор. А так он по-прежнему помогал ей удерживать недисциплинированную сотрудницу на коротком поводке. Оставалось лишь надеяться, что та не сорвется даже с него.