Криминальная история России. 1995-2001. Курганские. Ореховские. Паша Цируль - Валерий Карышев

Мое внимание привлек крупный заголовок, располагающийся над газетной шапкой: «Загадочная смерть в Лефортовском изоляторе Паши Цируля».

Не знаю почему, но мне стало как-то не по себе. Я подошел к киоску, купил газету. Быстро пробежал глазами небольшую заметку: такого-то числа при странных обстоятельствах умер от сердечной недостаточности известный вор в законе Паша Цируль.

Больше ничего не сообщалось.

Я посмотрел на последнюю страницу, нашел телефон и адрес газеты. Через несколько минут я уже был в помещении редакции. Газета находилась в центре города, на знаменитой площади Омония, в сером здании. Поднявшись на шестой этаж на лифте, я вошел в помещение.

Я хотел получить дополнительную информацию о загадочной смерти Паши Цируля. Для меня это было сенсацией. И не то, что в Греции, за границей, знают вора в законе Пашу Цируля, а то, при каких обстоятельствах он умер.

Разыскав главного редактора, Ариса Пападимоса, я заговорил с ним. Арису было сорок два года. Раньше он учился в нашей стране и хорошо говорил по-русски. Он объяснил мне, что информацию получил по факсу из Москвы, от одной из газет. Я попытался выяснить детали. Но Арис ничего больше сказать не мог.

Звонить в Москву мне было некому, тем более что через пять дней я должен был возвращаться.

Москва, Лефортовское СИЗО, январь 1997 года

Почти сразу после возвращения я поспешил в Лефортово, навестить Леню. Каково же было мое удивление, когда Леня предстал передо мной совершенно в другом виде. Он был какой-то потерянный, небритый.

– Ты слышал новость? – спросил я.

Он кивнул и тут же посмотрел по сторонам, на потолок. После этого наклонился к моему уху и прошептал:

– Сразу же после вашего отъезда меня перевели в другую камеру.

– И что?

– Так вот, последнее время с ним стало твориться что-то странное, – продолжал Леня. – Я подразумеваю, что его просто убили.

– Кто?

Леня пожал плечами:

– «Погоны», спецслужбы какие-нибудь, кому он дорогу перешел.

– Да кому же он ее перешел? – не понимал я. – Насколько мне известно, после освобождения он жил спокойной, тихой жизнью, ни в какие дела не вмешивался.

– Все это, конечно, так, – сказал Леня, – но вы же знаете, что он был хранителем общаковских денег. А там, говорят, 150 миллионов долларов было. А Паши нет – нет и общака, и на него теперь все списать можно.

– Погоди, – заинтересовался я, – ведь это только твоя версия. Но насколько она верна? Ведь еще никто ничего точно не знает!

– Конечно, не знает, – согласился Леня. Неожиданно он продолжил, еще ближе придвинувшись ко мне: – У него были два адвоката, я сейчас назову вам их фамилии, вы найдите их, переговорите. Они должны что-то знать!

Я быстро записал фамилии в блокноте. Номеров телефонов у Лени, конечно же, не было, но для меня, адвоката Московской городской коллегии, найти телефоны большого труда не представляло.

В этот же вечер я позвонил одному из названных Леней адвокатов. Это был пожилой мужчина. Он очень настороженно отнесся к моему предложению встретиться.

– А по какому вопросу? – переспросил он меня.

– По поводу одного клиента, коллега.

– Какого клиента?

– Я не могу назвать его по телефону, – ответил я, опасаясь, что наши разговоры могут прослушиваться.

– Хорошо, – после длительного молчания раздалось в трубке, – приезжайте ко мне в консультацию.

В этот же вечер я приехал к нему. К сожалению, никакого разговора у нас не получилось. Конечно, какая-то солидарность у адвокатов существует, но я не знаю, что произошло между этим адвокатом и Павлом Захаровым.

Вероятно, в чем-то они не сошлись. Адвокат был настроен враждебно и сказал, что никакой информации предоставить мне не может. И вообще, на эту тему он разговаривать не будет.

– А как же мне быть? – спросил я.

– Свяжитесь с другим адвокатом.

Мне ничего не оставалось делать, как последовать этому совету.

Второй адвокат оказался более общительным. Он сразу же согласился встретиться со мной. Встреча произошла также в консультации, уже другой.

– Послушайте, – спросил я, – почему же первый адвокат так недружелюбно отнесся ко мне?

– А вы разве ничего не слышали? – удивился коллега.

– Нет, а что случилось?

– Он же в последнее время стал прогонять адвокатов. Вот этого старичка он обвинил в том, что тот якобы является агентом КГБ. Представляете? – улыбнулся адвокат.

– И что?

– Просто выгнал его из кабинета.

– То есть вы хотите сказать, что у него начались определенные странности?

– Ой, это без всякого сомнения! И очень большие странности!

Мы говорили около часа. Я уже полностью представлял себе картину происходящего в последнее время с Пашей Цирулем. Но мне необходима была и другая информация.

– А вы не знаете, кто вел его дело?

– Как же? Конечно, знаю – Новоселов. Но с ним говорить бесполезно. Он вам ничего не скажет.

– А кто мне может что-то сказать?

– Знаете, – адвокат понизил голос, – есть один человек, руоповец, который им занимался. Он работал в Пятом отделе.

– В Пятом? – переспросил я.

– Да.

Я знал, что этот отдел Московского РУОПа занимался ворами в законе и авторитетами.

Адвокат назвал мне фамилию руоповца.

– А откуда вы знаете, что он станет говорить со мной? – спросил я.

– А у него большие неприятности, он сам сейчас под следствием.

– Как под следствием?

– Может быть, именно поэтому, в отместку своей конторе, он захочет вам что-то рассказать. По крайней мере попытаться можно.

Меня охватил азарт, совершенно необъяснимый. Почему-то мне стало очень интересно все, что было связано с Пашей Цирулем, – почему он погиб, при каких обстоятельствах и действительно ли умер своей смертью?

Нет, я не собирался проводить частное расследование, раскапывать материал и давать ему ход, просто для себя было любопытно – настолько это была неординарная, выдающаяся личность в криминальном мире. Для меня в его смерти было очень много странного.

В этот же вечер я позвонил в Пятый отдел РУОПа. Телефон я знал хорошо, так как в недалеком прошлом вел одно дело, в котором сотрудники этого отдела оказывали оперативную поддержку следствию. В ходе обыска по одному из моих дел они изъяли некоторые личные вещи моего клиента, которые по решению суда я у них потом получал обратно.

Со многими в этом отделе я был знаком, поэтому, набрав номер, я попросил к телефону оперативника Андрея Грушина.