Восьмой круг. Златовласка. Лед - Эд Макбейн

— Ни цента. Я отдам их моей бедной старой сестре, вот что. Я всю жизнь дурно обходился с ней, пора меняться.

— Не тратя моих денег, — сказала женщина.

— Отдам ей и дом. Он уже сто лет принадлежит нашей семье и должен в ней остаться.

Женщина завела руку назад, ухватила его запястье, и на сей раз он не смог вырваться.

— Папочка, — мягко сказала она, — ты забыл обо мне? Теперь я твоя семья.

— Ты шлюха.

— Я вся семья, какая у тебя есть, папочка, не забывай этого. И не говори так много. Ты дуешь мне на шею. — Женщина выпустила его руку, и он снова принялся за работу, пыхтя и что-то бормоча под нос. — Не обращайте на него внимания, — сказала она Мюррею. — Он ничего не понимает. Если у вас дело, я им займусь.

— Дело, — сказал Мюррей. Взял сигарету из ее пачки и закурил, пристально наблюдая за женщиной. — Я занимаюсь судебным делом человека по имени Арнольд Ландин. Знаете его?

— Его! Вы шутите?

— Нет.

— Мистер, Арни — мой любовник. Как только папочка откинет копыта, мы поженимся. Значит, ведете его дело и не знаете этого?

Пламя непогашенной спички внезапно обожгло Мюррею пальцы. Он бросил спичку и старательно растер ее каблуком.

— Нет, — сказал он, — не знаю. Но вы можете понять, почему он не хочет о вас говорить. По-моему, он сделает все возможное, чтобы не впутывать вас в эту неприятность.

Глаза женщины заблестели.

— Арни такой. Правда, самый приятный человек, какого вы только встречали? Я даже сказала ему, что дам в суде показания в его пользу, но он сказал, что это исключено. Однако если я чем-то могу помочь, мистер, можете на меня рассчитывать.

— Значит, — сказал Мюррей, — вы бы выступили свидетельницей защиты в суде?

— Конечно. Почему нет?

Вот и разберись. Для всех причастных это был бы цирк с тремя аренами под одним куполом. Если эта женщина не даст показаний, в жизни Арнольда Ландина окажутся двадцать значительных необъяснимых минут, которые обойдутся ему дорого; если даст, в жизни Рут Винсент произойдет самое сильное за всю ее жизнь потрясение. Но можно ли вытаскивать в суде на свет грешки Ландина ради блага Рут? Поскольку колеса внутри колес вертелись теперь очень быстро, обдумать ситуацию требовалось очень тщательно.

— Что у вас на уме? — спросила женщина. — Я выгляжу странной, или что?

— Выглядите вы замечательно. Скажите, вы знаете Айру Миллера, букмекера, который якобы давал взятки Ландину?

— Не знаю и знать не хочу. Эта дрянь и плевка моего не стоит.

Старичок бросил на стол ватку и наклонил голову женщины над тазиком.

— Букмекеры, — заговорил он. — Они все никчемные. Полицейские — другое дело. Ты умна, держишься поближе к полицейским. И никакого насилия в твоем доме не будет. Таким образом сбережешь много денег. Нужно только быть умной, вот и все.

— Да замолчи ты, — сказала женщина. И повернулась, чтобы видеть Мюррея. — Послушайте, когда будете разговаривать с Арни, мистер — кстати, как ваша фамилия?

Мюррей протянул ей визитную карточку, и она долго читала, что там написано, беззвучно шевеля губами.

— А что это за расследования? Я подумала, вы его адвокат.

— Я сотрудничаю с его адвокатом.

— Да? Так вот, Мюррей, когда увидите Арни, скажите, пусть пишет мне, даже если я не буду отвечать ему. Скажите, что я сберегла все его письма и постоянно перечитываю их для развлечения. Сделаете это, а?

— Чтобы он набросился на меня из-за того, что я докучал вам этим? Хелен, вы его знаете — он изведет себя от беспокойства. Дойдет до бешенства.

Женщина с удовольствием задумалась над словами Мюррея.

— Да, бедняга. Иногда он может быть очень мнительным.

— Видите? Нам лучше всего сейчас помалкивать об этом. Ничего не говорить ему. Когда понадобитесь нам в суде, я свяжусь с вами.

Мюррей пошел один к выходу по темному коридору. У бровки перед домом стоял грузовик, прицеп был высоко загружен рождественскими елками, первыми, какие он видел в городе этой зимой. Воздух вокруг грузовика был насыщен острым запахом смолы и хвои. Мюррей остановился и сделал глубокий вдох. Запах был приятным, чистым.