Победитель - Дэвид Бальдаччи

Быстро разобравшись, что к чему, Лу-Энн начала было набирать «911». Затем медленно опустила телефон и посмотрела на свою руку. Та тряслась так сильно, что она не смогла сжать пальцы в кулак. И еще рука была в крови — вероятно, не только в ее собственной. Внезапно до Лу-Энн дошло, что ее запросто могут обвинить во всем случившемся. Несмотря на то, что тот тип вроде бы начал подниматься, он вполне мог снова свалиться на пол мертвым. Да, самооборона, Лу-Энн это знала, но поверит ли ей кто-нибудь? Наркоторговец… А она едет в его машине…

При этой мысли женщина испуганно огляделась по сторонам, проверяя, не смотрит ли кто-нибудь на нее. По шоссе проезжали машины. Верх! Нужно поднять складной верх! Перебравшись на заднее сиденье, Лу-Энн ухватилась за плотную ткань, потянула ее вверх, и большая белая крыша надвинулась сверху, словно створка раковины моллюска. Защелкнув крепления крыши, Лу-Энн вернулась за руль и выехала обратно на шоссе.

Поверит ли полиция в то, что она ничего не знала о делишках Дуэйна? Каким-то образом ему удавалось скрывать от нее правду, но кто в это поверит? Лу-Энн сама в это не верила. Действительность накатилась на нее подобно пожару, бушующему в картонном доме; спасения, похоже, не было. Но, может быть, спасение есть. Она едва не вскрикнула, когда ее осенила эта мысль. На какое-то мгновение у нее перед глазами появилось лицо матери. С огромным трудом Лу-Энн отогнала видение.

— Извини, мама! У меня не осталось выбора.

Она должна сделать это: позвонить Джексону.

Вот когда ее взгляд остановился на приборной панели. В течение нескольких секунд Лу-Энн не могла даже сделать вдох. Казалось, вся до последней капельки кровь испарилась из ее тела — ее глаза были прикованы к сверкающему циферблату часов.

Времени было десять часов пять минут.

«Помни, десять часов и одна минута — и мое предложение перестанет действовать. Навсегда», — сказал Джексон, и Лу-Энн ни на секунду не усомнилась в том, что он действительно имел это в виду. Свернув с шоссе, она бессильно упала на рулевое колесо, терзаемая отчаянием. Что станет с Лизой, пока она будет в тюрьме? Глупый, глупый Дуэйн! Ты отымел меня при жизни, и вот ты отымел меня уже мертвый…

Подняв голову, Лу-Энн медленно обвела взглядом улицу, вытирая глаза, чтобы видеть: отделение банка, приземистое, солидное, сплошной кирпич. Если б у нее был пистолет, она всерьез задумалась бы о том, чтобы ограбить его. Однако даже такой вариант исключался: сегодня воскресенье, и банк был закрыт. Но когда взгляд Лу-Энн скользил по фасаду банка, ее сердце снова учащенно забилось. Перемена в ее настроении была столь внезапной, что, казалось, была вызвана наркотиками.

Часы на банке показывали без пяти десять.

Банкиры — люди обстоятельные, надежные. Лу-Энн очень надеялась на то, что и часы у них надежные. Она схватила телефон, в то же время лихорадочно ища в кармане листок бумаги с номером. Координация движений полностью покинула ее. С огромным трудом Лу-Энн заставила свои пальцы нажимать на кнопки. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем в трубке послышался длинный гудок. К счастью для ее нервов, после первого же гудка ей ответили.

— Лу-Энн, а я уже начал переживать за тебя, — сказал Джексон.

Женщина явственно представила себе, как он сверяется с часами и, возможно, удивляется, насколько впритирку оказался ее звонок.

Она сделала над собой усилие, чтобы дышать ровно.

— Похоже, я просто потеряла контроль над временем. У меня столько всего произошло…

— Твоя честность мне по душе, хотя, сказать по правде, я несколько удивлен.

— И что теперь?

— Ты ничего не забыла?

— Вы о чем? — озадаченно спросила Лу-Энн.

В ее памяти зияли выжженные проплешины. По всему телу пульсировала острая боль. Если это была просто шутка…

— Лу-Энн, я сделал тебе предложение. Чтобы официально заключить с тобой договор, мне нужно твое согласие. Быть может, простая формальность, однако я вынужден настоять на ней.

— Я согласна.

— Замечательно. Смею тебя заверить, ты никогда не пожалеешь об этом решении.

Лу-Энн затравленно огляделась вокруг. Двое прохожих, идущих по противоположной стороне улицы, с любопытством разглядывали кабриолет. Включив передачу, Лу-Энн поехала вперед.

— И что теперь? — снова спросила она у Джексона.

— Где ты сейчас?

— А что? — насторожилась Лу-Энн. И тотчас же добавила: — Я у себя дома.

— Чудесно. Ты должна отправиться к ближайшему киоску, торгующему лотерейными билетами. И купить один билет.

— На какие числа мне нужно поставить?

— Это не имеет значения. Как тебе известно, у тебя есть выбор. Или взять билет с номерами, автоматически проставленными машиной, или поставить свои. Все данные мгновенно поступают в единую компьютеризованную систему; одинаковые комбинации запрещены, поэтому победитель может быть только один. Если ты предпочтешь заполнить карточку сама и первая твоя комбинация окажется уже занята, просто выбери другие числа.

— Ничего не понимаю! Я полагала, вы скажете мне, на какие числа ставить… Назовете выигрышную комбинацию…

— Лу-Энн, тебе не нужно ничего понимать. — Голос Джексона повысился на один тон. — Ты просто должна делать то, что тебе говорят. Как только у тебя будет комбинация, ты перезвонишь мне и назовешь эти числа. Об остальном позабочусь я.

— Так когда я получу деньги?

— Состоится пресс-конференция…

— Пресс-конференция? — Лу-Энн едва не свернула на обочину. Зажимая телефон подбородком, она здоровой рукой старалась справиться с управлением.

— Ты что, никогда не видела это по телевизору? — Теперь в голосе Джексона прозвучало неприкрытое раздражение. — Победитель присутствует на пресс-конференции, как правило в Нью-Йорке. Ее транслируют на всю страну, на весь мир. Тебя сфотографируют с сертификатом выигрыша, после чего журналисты будут задавать вопросы о твоем прошлом, о ребенке, о мечтах, о том, как ты собираешься потратить деньги. Тошнотворное занятие, однако устроительный комитет на этом настаивает. Для лотереи это потрясающая реклама. Вот почему на протяжении последних пяти лет ежегодно объемы продаж билетов удваиваются. Всем хочется видеть, как выигрыш достается тому, кто его заслуживает, — хотя бы потому, что большинство людей считают, что они сами вполне его заслуживают.

— А мне обязательно быть на пресс-конференции?

— Прошу прощения?

— Я не хочу, чтобы меня показывали по телевизору.

— Ну, боюсь, выбора у тебя нет. Лу-Энн, помни о том, что ты станешь богаче по крайней мере на пятьдесят миллионов долларов. Ради таких денег всего одну пресс-конференцию уж как-нибудь можно выдержать. И, если честно, тут устроители лотереи правы.

— Значит, мне придется идти?