Искушение золотого джокера - Валерия Леман

Профессор задумчиво поправил очки.

– Колода Скильда, кроме всего прочего, отличается от общеизвестных тем, что Джокер в ней – первая карта, а не нулевая, и на рисунке Джокер не идет к обрыву, но свободно парит в воздухе. Скильд объясняет это следующим образом: «Чудесное сумасшествие жизни заключается в том, что мы никогда не знаем, где благополучно пролетим над самыми страшными бедами, а где прольемся на землю успокаивающим дождем. Мы можем только неистово верить – истинная вера спасает всех».

Журналисты, чересчур взволнованные и одновременно утомленные собственным долгим молчанием, вновь начали выкрикивать вопросы. «Золотые арканы здесь? Вы нам их продемонстрируете?» – то была главная тема вопросов.

Профессор в очередной раз поднял руку, и народ, неплохо им выдрессированный, немедленно умолк.

– Себастьян решил для начала скопировать рисунки каждого аркана. Был найден художник для перенесения рисунков на бумагу. Он должен был работать в мансарде дома номер пять по улице Золотарей в черте Старого города. Явившись в первый раз, художник обнаружил мертвого магистра. Сами понимаете, аркана при нем не было.

Очередной гомон, волнение, перебивающие друг друга реплики прессы. И вновь стоило Мунку поднять руку, как все стихло.

– Потерпите, осталось совсем немного для того, чтобы завершить мой рассказ и перейти к ответам на ваши вопросы, – проговорил он устало. – Сегодня утром позвонил нотариус Себастьяна мсье Стефан Лерус и пригласил меня в свою контору. Там я узнал, что великий магистр оставил мне в наследство свой дом и все свое немалое состояние…

И опять рассказчику пришлось, слегка нахмурившись, поднять руку, останавливая шквал выкриков и вопросов.

– Поверьте, для меня это стало настоящим шоком – никогда не предполагал стать наследником магистра, нас связывала только любовь к истории рыцарей-тамплиеров. Но тем не менее на сегодня это факт: я – владелец дома Себастьяна Пилцига, в котором главная ценность лично для меня – свитки монаха Скильда. Разумеется, не все; большая их часть – в работе у рыцарей, имена которых знал только сам Себастьян. Повторюсь: сама идея ордена была игрой, а Себастьян так и остался романтиком, влюбленным во времена рыцарей. Но не в том дело… Главная моя тревога: пропали золотые арканы. Разумеется, сейчас дом опечатан полицией, и я не могу в него попасть, но уверен: если бы полиция обнаружила уникальные золотые арканы, она сообщила бы прессе эту сенсационную новость и искала бы убийцу более целенаправленно…

Профессор вновь поднял руку, прося тишины.

– Полагаю, именно из-за арканов был убит магистр. И могу сказать, что за два дня до смерти магистр сказал мне, что сразу после его возвращения с золотой колодой с Мальорки ему позвонил один брюссельский миллионер-коллекционер и предложил купить у него колоду за астрономическую сумму. Естественно, Себастьян отказал. В ответ богач пригрозил. «Ты пожалеешь!» – так сказал он Себастьяну.

Мунк обвел журналистов многозначительным взглядом.

– Я хочу еще раз подчеркнуть, что орден был создан Себастьяном и во многом напоминал детскую игру. В частности, он все держал в тайне, и рыцари ордена практически не знали друг друга. Причина – Себастьян считал, что мы должны работать над тем, чтобы подарить людям наследие Скильда, не зацикливаясь на собственной роли в том, не афишируя свое участие в работах над свитками. Он предполагал профинансировать роскошное иллюстрированное издание свитков. Он также планировал «рассекретить» наш орден сразу после издания, устроив для всех рыцарей знакомство-презентацию в лучшем ресторане Брюсселя. Но жизнь внесла свои жесткие коррективы…

Тут Питер Мунк встал, одернув свой пиджачок.

– Магистр убит, золотые арканы пропали, а потому я беру на себя ответственность за то, что раньше времени рассказываю о нашем ордене и его целях. Полагаю, что вся эта информация, опубликованная в прессе Бельгии, поможет найти убийцу магистра Себастьяна, а также соберет всех, ныне работающих над свитками Скильда, – я жду вас, рыцари ордена!

Проговорив это высоким, срывающимся от волнения голосом, профессор в буквальном смысле слова рухнул на свое кресло, провел рукой по лицу, после чего выдохнул внезапно осипшим голосом:

– А теперь можете задавать свои вопросы.