Нет убежища золотой рыбке - Джеймс Хедли Чейз

– Мне принадлежит автоматический пистолет, хотя номера я не помню. – Я достал бумажник и, вынув из него лицензию, подал сержанту.

Посмотрев документ, он отодвинул его в сторону:

– Я хотел бы взглянуть на пистолет. Где он?

– В машине.

– Принесите его сюда.

– Зачем?

– Не ваше дело. Принесите.

Мы сверлили друг друга глазами.

– Сержант, у вас есть ордер на обыск?

Он хмыкнул:

– Нет, но я легко могу его получить.

– Может, все же объясните, в чем, собственно, дело? Вероятно, я буду помогать вам, если вы перестанете угрожать.

Некоторое время он молча смотрел на меня маленькими холодными как лед глазами. Потом достал из кармана какой-то предмет и положил передо мной на стол. Это была гильза. Я даже бровью не повел.

– Ну и что?

– Вы знаете, кто такой Джесс Горди?

– Да, управляющий местным универмагом.

Бреннер кивнул:

– Его кто-то продырявил, и гильзу нашли возле трупа.

Я взял гильзу, держа ее кончиками пальцев. Я ожидал, что он вырвет ее у меня из рук, но ничего подобного не произошло. Я взглянул на него, и на лице Бреннера не шевельнулся ни один мускул.

– Разве это улика?

– Улика.

Я достал платок, тщательно вытер гильзу и в платке положил на стол.

– Наверное, она вам понадобится, – сказал я.

– Нет, оставьте ее себе на память. – Помолчав, он добавил: – Я вовсе не жалею, что Горди загнулся. – Его жесткий рот скривился в невеселой улыбке. – Если вы сами до этого не додумались, так поскорее избавьтесь от этого пистолета и заявите, что его у вас украли. Пристрелив этого подонка, вы многим оказали услугу.

– Почему вы решили, что сделал это именно я?

– Гильза. Это новая серия, и первую коробку вручили вам. Мне, знаете, полагается замечать такие мелочи.

– Но это еще не значит, что убил именно я.

– Попробуйте рассказать это на суде. – Он направился к двери, но на полпути остановился. – Держите ухо востро, делом занялся лейтенант Голстейн. Сейчас он там и строит из себя умника. Он может и до вас докопаться. Я случайно оказался поблизости, когда позвонила эта женщина, вот и явился первым. Лейтенанту про меня не пронюхать.

– Я не убивал Горди.

– Если сумеете доказать это Голстейну, значит, не убивали.

Он снова направился к выходу.

– Сержант, – окликнул я его.

Он обернулся и остановился.

– Минуту назад вы сказали одну вещь, цитирую: «Пристрелив этого подонка, вы многим оказали услугу». Вам тоже?

– Только не особенно умничайте, Менсон, а то как бы не вышло это вам же боком, – сказал он и вышел.

Я сидел, уставясь на гильзу, и, лишь услышав шум отъезжающей машины сержанта, сунул ее себе в карман.

Мне вспомнилось, как Веббер рассказывал о необыкновенной привязанности Бреннера к жене. Что, если она тоже воровала в этом универмаге и Горди шантажировал и ее? Я подумал о лейтенанте Голстейне. Это был честолюбивый ловкий малый. Если он найдет пленку, дело может обернуться очень плохо. Но в таком же положении окажутся Криден, Латимер и, возможно, Бреннер.

Я позвонил Джин, так как хотел услышать ее голос, но никто не подходил к телефону. Я спустился в котельную и бросил гильзу в печь. Вернувшись в комнату, снова попытался позвонить Джин. Никто не отвечал. Я курил, думал, нервничал и через полчаса позвонил снова.

– Слушаю?..

Ее голос подействовал на меня как бодрящая инъекция.

– Я пытался дозвониться до вас, Джин, меня…

– Не сейчас. Завтра в редакции. – Ее голос звучал напряженно. – Все в порядке… Вы знаете, о чем я говорю. Я только что вернулась. Все в порядке…

Она положила трубку.

Я перевел дыхание. Она освободила меня от пистолета!

Я смотрел в пустоту и думал. Меня ожидала еще одна тревожная и одинокая ночь.

Я допивал кофе, когда увидел проезжающего на велосипеде мальчика, который развозил утренние газеты. Он сунул в наш ящик «Калифорния таймс», которую мы выписывали. Я сходил за газетой и быстро нашел там заметку об убийстве Горди. Ее запихнули куда-то на третью полосу. В заметке лишь кратко упоминалось, что управляющий универмагом «Велкам» был застрелен у себя дома. Тело обнаружила близкая знакомая Горди мисс Фреда Хейвз. Расследование поручено лейтенанту Голстейну, который заявил, что убийство произошло между восемью тридцатью и девятью часами вечера. Мотив убийства неизвестен. Что ж, с первого взгляда было ясно, что убийство не особенно заинтересовало газеты. Фреда Хейвз? Близкая знакомая? Знала ли она, что Горди шантажист?

Я взглянул на часы: 8.15. Пора идти в полицию и заявить о краже пистолета. Некоторое время я повторял слова, которые скажу им, потом вывел машину и поехал в город. По дороге я остановился, чтобы купить сигарет. Обычно я покупал их в холле гостиницы «Империал», так как там всегда легко найти место для стоянки.

Пухлая добродушная продавщица из киоска достала две пачки сигарет, едва завидев меня.

– Доброе утро, мистер Менсон, – сказала она. – Хорошенькие, я вижу, дела у нас творятся.

– Вы правы. – Я заплатил за сигареты. – В такое время одни жестокости на свете.

– Да, да, верно. – Она покачала головой. – Вы напишете об этом убийстве в вашем журнале?

– Не думаю. В нем мало для нас интересного.

– Ну, в вечерней газете наверняка расскажут больше. Знаете, мне кажется, убийство будет интересным и волнующим.

Минуту-другую я обсуждал с ней происшествие, потом торопливо попрощался:

– Надо же, меня ждет уйма работы, а я болтаю тут добрых десять минут.

– Точно! Тогда до свидания, мистер Менсон.

Я поехал в редакцию.

Джо Смолл, ночной вахтер, уже собирался уходить, окончив дежурство. Увидев меня, он подошел:

– Доброе утро, мистер Менсон, я слышал, произошло убийство.

– Да, теперь только такое и случается, сами знаете.

– Верно, верно, так оно и есть. – Он зевнул. – Сегодня вечером опять придется работать, мистер Менсон?

– Видимо, да.

– Значит, еще увидимся, – сказал он и ушел.

Я смотрел ему вслед, пока вахтер не скрылся из виду. Потом задним ходом въехал на стоянку и отправился в полицейское управление.

Дежурил сержант Фред Джексон. Он поигрывал каким-то желтым формуляром и явно скучал. Это был коренастый парень среднего роста. Раньше, когда служил в автоинспекции, он пытался привлечь меня по обвинению в нарушении правил. Состряпал он его неуклюже. Обвинение пришлось снять, и он получил выговор. Приязни ко мне он не испытывал. При моем появлении черты его лица стали жесткими.