Девушка Бандераса - Ирина Андросова

Я куницей проскользнула в калитку на участок к соседям и стала красться вдоль сарая, соблюдая безопасную дистанцию. Вот Галка зашла за сарай, вот наклонилась и стала стричь верхушки побегов на любовно возделанной делянке с загадочными буровато-голубыми растениями, складывая настриженное сырье в пакет. Я пробралась за сарай и, выбирая место для наблюдения, случайно наступила на какую-то суковатую палку. Та больно стукнула по голени и громко хрустнула под моей неловкой ногой. Галка тут же вскинула голову и настороженно посмотрела в сторону сарая. Я затаилась. Но соседка уже шла ко мне, чтобы выяснить, в чем там дело. Отступать было поздно, и я приготовилась встретиться с противником лицом к лицу.

Галина заглянула за угол и с удивлением наморщила лоб.

— Ты-ы? — изумленно протянула она.

— Галь, давай начистоту, — пошла я на пролом. — Что это за наркотик ты выращиваешь?

— Да ты что, мать, совсем, что ли, умом поехала? — удивилась соседка. — Это я Кузьмичу для смеху сказала про наркотик, когда старый дурак, прости мою душу грешную, привязался как банный лист, что у тебя там такое растет, да что такое растет. Вот я и наврала ему, что это новый, морозоустойчивый, озимый сорт опийного мака… Он что, и тебе уже успел доложить?

Я неопределенно пожала плечами, а Галка, подсмеиваясь над моей легковерностью, поведала, что вот уже три года как работает в японском ресторане «Токийская сакура». Шеф-поваром. Она прошла серьезную переподготовку у лучших мастеров японской кухни и решила посвятить свою жизнь рису, сырой рыбе и водорослям. От них хотя бы не полнеют. До этого, насколько я знала, Галина верховодила процессом приготовления пищи в русском ресторане «По щучьему веленью» на Таганке и на гурьевской каше да на расстегайчиках с семгой успела так разъесться, что еле пролезала в двери троллейбуса. Именно поэтому несчастная женщина и порвала всяческие отношения с мучным и жирным, которое с утра до ночи окружало ее на работе. Но, странное дело, желаемый результат все не приходил, и Галка, ужасно страдая от своей полноты, продолжала по утрам просить дочку Дину завязать ей шнурки на ботинках.

И вот однажды в «Токийскую сакуру» пожаловали японские партнеры, которые поставляли на российский рынок экзотические японские приправы и специи. Глава делегации, худой мелковатый мужичок по имени Камадаси-сан, долго смотрел раскосыми глазами на расплывшуюся спину шеф-повара, а затем подошел к Галине и с самурайской прямотой спросил:

— Зачем вы, Галя-сан, так много кушаете?

— Да что вы, Камадаси-сан, — замахала руками Галка, чуть не плача от обиды. — Да я, можно сказать, совсем ничего не кушаю… Все на диетах сижу, и ни одна не помогает…

Покивал японец головой, поцокал языком и говорит:

— Со следующей поставкой специй, Галя-сан, пришлю я вам растение одно…

И по-своему, по-японски, произнес сюсюкающее ласковое слово, которое Галка так и не запомнила, хотя старательно пыталась повторить целых шесть раз. Но благодетель из Страны восходящего солнца лишь тактично улыбнулся, посоветовал не мучиться и перевел мудреное название на русский язык как «худобинушка».

И, что самое интересное, ведь не обманул, прислал-таки волшебную травку в горшочке. И инструкцию по приготовлению чудодейственного настоя к посылке приложил. Но вся тонкость этого растения заключалась в том, что похудательную свою силу трава имеет только первые три часа после сбора. А потом превращается в обыкновенное сено. Вот Галина и засадила «худобинушкой» все подоконники в городской квартире, а с началом летнего сезона засеяла деляночку в неприметном месте дачного участка, чтобы спасительное растение всегда было под рукой. А старый кляузник принял ее шутку за чистую монету…

Так, приехали. Одна, понимаешь, шутница, второй параноик со стажем, а я, как всегда, со всех сторон выгляжу идиоткой. И поделом мне. Не буду верить фантазиям больного человека. Ничего не скажешь, интересно жил гражданин Остапчук в своем вымышленном мире. И в кино ходить не надо. Сам себе историю придумал, злодеев наметил среди ближайших соседей, что не знал, то домыслил, а через день уже, глядишь, свято верит в свой вымысел. А потом, что особенно приятно, сам же их, злодеев этих, и разоблачает…

Галка снова вернулась к своим посевам и продолжила состригать сизые венчики и аккуратно складывать их в мешок.

— Ты нашла, с кем пошутить, — сердито пробормотала я, досадуя на себя, на покойника и на Галку одновременно.

— Да что я, Кузьмича, что ли, не знаю? — беззаботно откликнулась та. — Чем глупее ему соврешь, тем скорее он поверит. Настрочит донос куда следует и сразу успокоится. А то промолчишь, не скажешь ничего, так он и будет ходить, высматривать, вынюхивать, привлекая своим таинственным видом всеобщее внимание. А народ у нас сама знаешь какой. До чужого добра жадный. Как прознают, в чем тут дело, так всю мою японскую травку за одну ночь и повыдерут с корнем…

Соседка бережно встряхнула свой кулек, заглянула внутрь его, удостоверилась, что нужное количество сырья собрано, и, убирая ножницы в карман, добавила:

— Много их, желающих похудеть-то…

Немного помолчала, поглаживая рукой побеги, вскинула голову, пронзительно посмотрела прямо мне в душу и закончила:

— А рассказываю я это только потому, что тебе, Ринка, худеть больше некуда, а так ни за что бы не сказала…

Обратно к дому я брела, понуро свесив голову на грудь и сшибая ногой одуванчики. И здесь пролет по всем позициям. Это что же, у меня остается только агент МОССАДа Сима с масоном Максом? Н-да, богатый выбор, ничего не скажешь. Но, однако, как ни сомнительны эти варианты, они тоже требуют тщательной проверки…

* * *

Этим утром на соседнем участке стихов не читали. То ли Виолетта Петровна была не в настроении, то ли, как грозилась давеча, уже уехала в Москву. Я решила посадить цветочки и уселась на грядке, краем глаза наблюдая за детьми. Малыши предавались своему любимому занятию — ловили ящериц. Когда охота увенчалась успехом, Алиска и Бориска принялись делить добычу. В конце концов, Бориска присвоил себе заднюю, наиболее ценную на Борькин взгляд, часть рептилии. В то время как Алиска вырывала ее у брата из рук, передняя половина сумела спастись бегством. Я углубилась в посадки и пропустила тот момент, когда Алиска каким-то чудом отвоевала хвост у братца и сейчас возила эту деталь ящерицы в кукольной прогулочной коляске. Странно, чтобы Бориска добровольно расстался со своей добычей? Быть такого не может. Но ни воя, ни шума драки я не слышала, значит, отдал хвост сестрице сам. Это могло произойти в одном-единственном случае — если только мальчишка нашел себе занятие поинтереснее…

С трудом разогнув онемевшую спину, я зашла в дом и увидела, что племянник сидит за столом и, высунув язык от усердия, что-то рисует цветными карандашами в маленькой красной книжечке. Характерной такой книжечке, отлично знакомой каждому гражданину России, достигшему четырнадцати лет. Ведь если мне не изменяет память, теперь паспорт выдают именно в этом возрасте? Перед Бориской стоит мое косметическое зеркало, а он смотрится в него и самозабвенно рисует, рисует…