Знак алхимика. Загадка Исаака Ньютона - Филип Керр

Я очень сомневался, что в ближайшее время ему грозит нищета, поскольку мне было известно, что, будучи старшим надзирателем, Фелл получал несколько сотен фунтов взятками. Но я очень нуждался в его информации и потому решил ему подыграть.

– Если ваша информация окажется стоящей, обещаю, что мой наставник вас хорошо вознаградит.

Фелл засунул руку в карман, почесал задницу, а затем вытащил золотую гинею, потер ее о свою грязную куртку и только после этого выложил на стол.

– А если моя гинея окажется плохой? – спросил он.– Что тогда? Вы поменяете ее на настоящую золотую монетку?

– Даю вам слово, сэр, – ответил я и принялся внимательно рассматривать монету.– Но с чего вы взяли, что она плохая? По правде говоря, мне она кажется совершенно нормальной, хотя, если честно, я не так близко знаком с золотыми гинеями, как хотелось бы.

Я протянул монету мистеру Холлу, и тот попробовал ее на зуб, не оставив на ней видимых следов.

– Да, сэр, – сказал он.– Она выглядит как надо, и на вкус такая же.

– Но послушайте, сэр, – вмешался мистер Фелл, – если монета на взгляд и вкус кажется вам настоящей, почему тогда один человек сказал мне, что она не настоящая, когда на самом деле она настоящая?

– Хороший вопрос, мистер Фелл, – сказал я.– Прошу вас, расскажите мне про того человека, о котором вы упомянули.

– Вчера вечером в «Петухе», что на Треднидл-стрит, началась драка. Мистер Бернингем купил отбивную у мясника в лавке на Финч-лейн и, как обычно, принес в «Петух», чтобы ему ее приготовили. Но, попробовав ее, он сказал, что у нее такой вкус, будто ее вообще не готовили, и поссорился с хозяином; затем выхватил шпагу и проткнул ему живот. После чего его арестовали и доставили сюда. Он заплатил пятнадцать шиллингов за четыре недели пребывания – еда, жилье и спиртные напитки, – поскольку я сказал ему, что раньше этого его дело в суде слушаться не будет. И еще пять шиллингов вперед за то, чтобы мы впустили его жену, когда она захочет его навестить. Он сказал, что она придет в воскресенье днем. Но чуть позже он похвастался другому заключенному, типу по имени Росс, который по моей просьбе держит ушки на макушке, что желтая монетка была фальшивой. Я сразу подумал о докторе Ньютоне и о вас, сэр, ведь вы всегда так старательно расследуете подобные случаи мошенничества, сэр.

– Вы правильно сделали, мистер Фелл, – сказал мистер Холл.

– Совершенно правильно, – добавил я.– Мы признательны вам за беспокойство. С вашего разрешения я заберу эту гинею, чтобы показать ее доктору Ньютону. Мы вернем ее вам, если только не окажется, что она фальшивая, – тогда мы заменим ее на настоящую. Если же ваша информация позволит арестовать, а затем наказать того, кто такие монеты производит, осмелюсь обещать, что вы получите награду.

Мистер Фелл медленно кивнул.

– Вы можете ее забрать, сэр. Я рад, что смог оказать вам помощь.

– Желаете получить расписку, мистер Фелл?

– В этом нет никакой необходимости, сэр, – ухмыльнувшись, заявил Фелл.– Я знаю, что вы и доктор Ньютон – люди чести. Кроме того, у нас имеются два свидетеля, которые видели, как вы взяли у меня гинею.

– А мистер Бернингем сказал, когда точно придет в воскресенье его жена?

– Сказал, сэр. Около пяти часов, а еще он просил меня за ней присмотреть, потому что она настоящая леди и не посещает места вроде Уита.

– Я чрезвычайно вам признателен, мистер Фелл. Добравшись наконец до дому, я снова лег в постель, но был слишком возбужден, чтобы сразу заснуть. Назавтра был день святого Валентина, и у меня появился вполне законный повод прийти утром в дом моего наставника. По традиции в этот день женщина выбирает другом сердца и целует первого, кого встречает утром, и я, естественно, рассчитывал увидеть мисс Бартон раньше всех остальных.

Я встал в пять часов, поскольку было воскресенье и я хотел появиться на Джермин-стрит до восьми часов, ведь сразу после восьми мисс Бартон, скорее всего, отправится вместе с дядей в церковь Святого Иакова. Чувствуя себя запаршивевшим, я старательно вымылся в холодной воде и обнаружил у себя в голове и на теле около дюжины вшей, больших и маленьких, что меня нисколько не удивило после визита в Ньюгейт.

В воскресенье лодочники не работают, так что некому было доставить меня в Вестминстер, а нанять карету за фунт и шесть пенсов я не мог себе позволить. И я отправился из Тауэра на Пикадилли пешком, пройдя это немаленькое расстояние почти за два часа.

Прибыв на Джермин-стрит, я постучал в дверь моего наставника, но миссис Роджерс, домоправительница, сказала, что не станет открывать, пока я не отвечу, кто пришел – мужчина или женщина.

– Это я, Кристофер Эллис, – сказал я.

– Подождите там, сэр, – велела мне миссис Роджерс. Через некоторое время дверь открыла сама мисс Бартон.

– Я очень рада, что это вы, дорогой Том, – сказала она, назвав меня этим ласковым именем.– Мой дядя продемонстрировал необыкновенное легкомыслие в столь важном вопросе и пригласил на обед декана церкви Святого Иакова, а мне совсем не хочется, чтобы он стал моим другом сердца. От него пахнет тушеным мясом, и вместо объятия я бы получила проповедь.

– В таком случае хорошо, что я пришел, – сказал я и проследовал за ней в гостиную.

Мисс Бартон подарила мне поцелуй – первый с тех пор, как мы познакомились. Он был самым невинным, какой только можно себе представить, однако доставил мне несказанное удовольствие. А Ньютон, увидев нас, громко рассмеялся, тоже впервые на моей памяти.

Мисс Бартон, как и я, не скрывала своей радости. Когда наш смех затих, миссис Роджерс принесла мне хлеба, кусок горячей соленой говядины и кружку подогретого эля с маслом. Позавтракав и почувствовав себя значительно лучше, я сообщил своему наставнику о другой причине, заставившей меня посетить его с самого утра.

– А я думала, что вы прошли пешком от самого Тауэра только ради меня, – разочарованно проговорила мисс Бартон.– Кристофер Эллис, теперь я убедилась, что в вас романтики не больше, чем в моем дяде.

Однако Ньютон выразил огромное удовлетворение, услышав историю про золотую гинею. Изучив монету, он объявил, что мы должны как можно скорее исследовать ее в тигле.

– Но прежде я буду вам чрезвычайно признателен, если вы согласитесь сопровождать мисс Бартон и миссис Роджерс в церковь, – сказал он.– Мне потребуется все утро, чтобы разогреть печь до нужной температуры.

– Я сделаю это с огромным удовольствием, если мисс Бартон не слишком разочаровалась во мне.

Мисс Бартон ничего не ответила.

– Или, может быть, – продолжал Ньютон, обращаясь на сей раз к своей племяннице, – ты надеялась заполучить декана в полное свое распоряжение? А я-то собирался пригласить мистера Эллиса отобедать с нами!

Мисс Бартон на несколько мгновений закрыла глаза, а затем наградила меня своей самой милой и ласковой улыбкой.