На полголовы впереди - Дик Фрэнсис

Рикки:

— Тут появляюсь я. Один из вокзальных служащих — это будет Джимми, его сейчас здесь нет, он будет в железнодорожной форме, — пытается остановить меня, но я вбегаю в толпу пассажиров, весь в крови, и кричу, что какие-то бандиты пытались увести из поезда одну из лошадей, но я поднял крик, и рабочие товарной станции их прогнали. Я считаю, что владельцы должны об этом знать.

Зак:

— Джимми убегает и приводит меня, я появляюсь и прошу не беспокоиться, все лошади в безопасности и погружены в поезд, но, чтобы все было в порядке и дальше, я поеду на этом поезде сам. Я главный агент службы безопасности железной дороги.

Он оглядел всю труппу:

— Пока все нормально? Потом Джеймс Уинтерборн успокаивает всех и просит пройти на посадку — выход 6-й, 7-й путь. В воскресенье утром я проверю, не будет ли тут каких-нибудь изменений, но пока что мне было сказано так.

Брикнеллы:

— Мы спрашиваем тебя, какую лошадь хотели увести, но ты не знаешь. Мы пытаемся разыскать Рикки, чтобы спросить у него. Он не наш конюх, но такие уж мы беспокойные люди.

— Хорошо, — сказал Зак. — Теперь мы все садимся в поезд. Это займет полчаса, не меньше. Нелл на виду у всех, прямо около поезда, перевязывает Рикки. В двенадцать поезд отправляется. Вскоре после этого все собираются в вагоне-ресторане и пьют шампанское. А потом мы разыгрываем вторую сцену это будет как раз перед обедом.

Они «прогнали» вторую сцену, которая оказалась короче первой и сводилась к тому, что Зак принимается за расследование и приводит Рикки, который говорит, что не знает, какую лошадь собирались увести конокрады… Они вошли в конский вагон в масках и размахивали дубинками… Рикки был там, на товарной станции, один, потому что остальные конюхи отправились в вокзальное кафе.

Брикнеллы вне себя от беспокойства. Анжелика расстроена тем, что Стив так и не появился. «Какое нам дело до этой лошади, я хочу знать, где же Стив». — «А кто такой Стив?» — спрашивает Зак. Анжелика говорит, что он управляющий в ее фирме. «Какой фирме?» — спрашивает Зак. «Не ваше дело», сердито отвечает Анжелика.

— Ну хорошо, — сказал Зак. — Теперь даже до самого тупого пассажира должно дойти, что это — представление. Все будут улыбаться. Потом обед. После обеда можно будет отдохнуть. Наша следующая сцена — когда перед ужином подадут коктейли. Ее мы уже репетировали перед тем, как пришла Нелл. Хорошо. Возможно, по ходу дела придется кое-что менять, поэтому остальные сцены мы будем прогонять в чьем-нибудь купе накануне.

Все решили, что это разумно, и принялись одеваться.

— Разве у вас нет текста? — спросил я Зака.

— Точных ролей, которые надо было бы заучивать, нет, если вы это имеете в виду. Мы все знаем, что должно произойти в каждой сцене, и импровизируем. Когда мы ставим такой детективный спектакль, актерам только в общих чертах сообщают, что должно произойти и кто такие их персонажи, а свою воображаемую биографию каждый придумывает сам — если кто-нибудь из пассажиров в разговоре их о чем-нибудь спросит, у них должен быть готов ответ. Я и вам советую это сделать. Изобретите себе семью, историю своего детства… и держитесь как можно ближе к действительности, так легче всего.

— Спасибо за совет, — ответил я. — Вы сможете сообщать мне свои планы на каждый день и ставить меня в известность, если произойдет что-нибудь необычное, чего вы не ожидали? Даже просто какая-нибудь мелочь?

— Да, конечно. И Нелл тоже об этом попросите. Она знает сюжет. Есть еще несколько актеров, которых сегодня здесь не было, потому что они выходят на сцену позже. Они в списке пассажиров. Нелл вам их покажет.

Он с трудом сдержал зевок, и у него вдруг сделался очень усталый вид — он стал совершенно не таким, каким был всего две минуты назад. Я подумал, что он, вероятно, из тех людей, которые умеют включать и выключать свою энергию, словно поворачивая кран. У тети Вив был близкий друг — пожилой актер, который мог прийти в театр дряхлым стариком и тут же, выйдя на сцену, так сыграть свою роль, что у зрителей волосы становились дыбом.

Предложив подвезти меня, если надо, Дэвид Флинн направился к столу такой расслабленной походкой, какой у Зака и быть не могло. Он взял большой конверт, который принесла Нелл, открыл его и раздал всем то, что там было, — багажные ярлыки с надписью «Мерри и компания» и копии памяток для пассажиров. Реквизит, подумал я.

Я спросил его, не будет ли он проезжать где-нибудь поблизости от офиса «Мерри и компании», он сказал, что подкинет меня туда, и сдержал свое обещание. По дороге я спросил его:

— Вы этим постоянно занимаетесь?

— То есть играю? Или такими детективными представлениями?

— И то и другое.

— Я берусь за все, что ни предложат, — откровенно признался он. — Пьесы. Рекламные клипы. Маленькие роли в сериалах. Но теперь — большей частью детективные представления, сейчас они в моде. И почти всегда — по заказу «Мерри и компании». Я пишу сюжеты, подходящие к случаю. На прошлой неделе мы работали на съезде врачей и поэтому разыгрывали сюжет на медицинскую тему. Теперь вот — скачки. А на следующей неделе мне надо будет что-то придумать для Клуба рыболовов — они на выходные выезжают на поезде в Галифакс. Это постоянная работа. И денежная. И довольно интересная. Хотя, конечно, это вам не Стратфорд-на-Эйвоне.

— А как другие актеры? — спросил я. — Те, кто сейчас был в гараже?

— Примерно так же. Работа есть работа. Им нравится играть в поездах. Хотя на ходу приходится все время кричать, чтобы перекрыть стук колес, — уж очень длинные эти вагоны-рестораны. И по форме совершенно не годятся для сцены. Мы не всегда берем одних и тех же актеров, это зависит от состава действующих лиц, но они все дружат, мы никогда не берем таких, с кем трудно ужиться. Чтобы такая импровизация получалась, все должны проявлять терпимость и великодушие.

— Я не знал, что детективные представления — такой модный жанр.

Он с улыбкой покосился на меня:

— Теперь их и в Англии часто устраивают.

— Э-э… У меня очень английский акцент? — спросил я, когда он затормозил у входа в офис «Мерри и компании».

— Очень. Образованный англичанин в дорогом костюме.

— Видите ли, сначала предполагалось, что я поеду на поезде под видом богатого владельца лошади. А что бы вы подумали о моем акценте, если бы я был одет официантом в темно-желтом жилете?

— «Золото урожая» — вот как называется этот цвет, — сказал он задумчиво. — Может быть, я и не обратил бы на ваш акцент особого внимания. В конце концов, в стране тысячи иммигрантов из Англии. Я думаю, сойдет.

Я поблагодарил его за то, что он меня подвез, и вылез из машины. Он зевнул, сделав вид, что усмехнулся, но я понял, что он действительно устал.

— Увидимся в воскресенье, Томми, — сказал он, и я ответил:

— Так точно, Зак.