Свиток дракона - И. Дж. Паркер

Когда Акитада проснулся, комната была наполнена призрачным светом. Он стряхнул остатки сна. Свет был не солнечный — слишком уж серый. Потом на память пришли события минувшего вечера, и тяжесть поражения накатила новой волной. Мотосукэ, его главный подозреваемый — в сущности, даже единственный, — больше не подлежал обвинению по причине предстоящего брака его дочери с сам им императором. После приема Акитада долго не мог заснуть, но потом, видимо, все-таки забылся и проспал допоздна.

Со вздохом выбрался он из теплого кокона постели в прохладу нетопленой комнаты. Накинув наспех одежду, он открыл створку ставен, и глазам его предстал совершенно новый мир.

Нетронутая, первозданная пелена свежевыпавшего снега покрывала все вокруг — усыпанный гравием двор, глинобитную стену, черепичные крыши. С голых ветвей росшей возле веранды хурмы пушистым облаком просыпалась снежная пыль; два нахохлившихся воробышка, склонив набок головки, наблюдали за человеком глазками-бусинками. Один из них зачирикал, и настроение у Акитады сразу поднялось.

Он сходил в комнату за рисовыми колобками, принесенными слугой губернатора. Разломил один и бросил крошки на снег. Его пернатые гости заметно оживились, подняли настоящий гвалт, и вскоре на снегу под верандой суетилась целая стая крикливых воробьев. Они сердито дрались из-за каждой крошки, расталкивая тех, что послабее, и разгоняя молодежь. Особенно доставалось от клювов старших собратьев одному молодому воробью. Акитада старался бросать крошки в его сторону, но добился лишь того, что беднягу совсем затюкали. В конце концов юный недотепа улетел и опустился близко к дому, почти у ног Акитады, где ему все же удалось поживиться крошками, недоступными для более пугливых сородичей.

Акитада наблюдал, как он набивает брюшко, и улыбался. Выживание в мире дикой природы, как и в мире людей, зависело от решительности, смелости и находчивости. Возможно, его столичные враги задумали этим назначением разрушить его карьеру и жизнь. Как говорится, не мытьем, так катаньем. Ему поручили расследовать преступление, заведомо не подлежащее раскрытию. Обвинить Мотосукэ в краже налоговых сборов означало принять на себя удар монаршьей немилости. Одним словом, при любом исходе дела карьере его грозил конец.

Но не тут-то было! Он, как этот молодой воробей, обязательно найдет обходные пути и обставит своих врагов! Он непременно воспользуется представившейся возможностью — приглашением князя Татибаны. Отряхнув руки от крошек, Акитада закрыл ставни и пошел одеваться.

«Для визита к пожилому господину еще рановато, — думал Акитада, неспешно шагая по заснеженным улицам города. — С другой стороны, это отнюдь не визит вежливости». Чем больше он размышлял над последними словами бывшего губернатора и обстоятельствами вчерашнего ужина, тем больше убеждался, что Татибана напуган и нуждается в его помощи.

Акитада замедлил шаг. В богатом квартале, где внушительные частные владения скрывались за высокими стенами, он спросил дорогу у нищего, бросив ему несколько медяков.

На его стук старинные деревянные ворота дома князя Татибаны открыли не сразу. На пороге его встретил согбенный дряхлый слуга — Акитаде показалось, тот вот-вот заскрипит, словно старые ворота. В конце небольшого двора высился главный дом, его почерневшие от времени и непогоды стены мрачно контрастировали с белым снегом.

— Меня зовут Сугавара, — сказал Акитада старику, который, приложив руку к уху, растерянно моргал. Тогда Акитада крикнул: — Князь Татибана просил меня зайти сегодня.

Старик молча повернулся и зашаркал мимо дома по заснеженной дорожке к саду. После некоторого колебания Акитада последовал за ним.

Сад был разбит умелой рукой. Изящные горки из камней, кусты и подстриженные сосенки, не утратившие своей красы даже в это время года, укутала белая пелена свежевыпавшего снега. Дорожка вилась мимо каменного фонаря и крошечного прудика, где на илистом дне, поблескивая серебристо-золотистыми чешуйками, резвился карп.

Потом они свернули на другую дорожку, тщательно расчищенную от снега, и та привела их к небольшому павильону, обнесенному деревянной верандой.

Старый слуга с трудом поднялся по ступенькам и скинул свои гэта[2]. Акитада последовал его примеру и нагнулся, чтобы снять сапоги. Послышался звук открываемой двери и чей-то крик. Поспешно стянув сапоги, он заглянул в просторную комнату, где вдоль стен высились стеллажи с бумагами и документами, а пол устилали толстые соломенные циновки.

Слуга стоял к нему спиной.