Жизнь и смерть Бобби Z - Дон Уинслоу

– Сокровище? – повторил Тим. – Какого хрена, он кто? Долговязый Джон Сильвер?

– Да ладно тебе, Бобби, – рыдал Брайан. – Мы же друзья.

– Но ты ведь хотел меня ему передать, так?

– У меня не было выбора.

Ну да, конечно, подумал Тим. Ему очень хотелось нажать на поршень, но он все же сдержался и спросил:

– У тебя тут есть пистолет, Брайан?

– Нет.

– Не ври мне. Я этого не люблю.

– В столе, – сдался Брайан. – В верхнем ящике.

Тим вынул иглу. Брайан упал на пол и валялся там, плача, пока Тим доставал пистолет из ящика. Девять миллиметров, автоматический. Тим предпочел бы армейский сорок пятого калибра, но делать нечего. Еще Тим нашел в ящике зажим с деньгами и засунул то и другое в карман.

Потому что у наличности всегда приятный вкус, и ты никогда не знаешь заранее, когда тебе понадобится отщипнуть кусочек.

– Передай дону Уэртеро – gracias, но в смысле – no gracias,[25]Брайан, – сказал Тим. – Я выписываюсь.

Тим догадывается, что ведет себя по-идиотски: ему надо бы шлепнуть этого Брайана или хотя бы взять его в заложники, но его уже достало все это дерьмо, достали эти люди, и больше всего ему сейчас хочется свалить отсюда одному.

На хрен все! – думает он. Ребенок, бывшая подружка, а тут еще какой-то долбаный мексикашка, который возомнил себя богом и собирается поджарить меня на огне. Идите вы подальше со всей этой хренотенью! Вот привалило счастье Бобби Зету!

В общем-то, Тим понимает, что кардинально вляпался, – это для него, увы, не ново, – однако забирает пушку и возвращается к себе в комнату поменять одежду. Защитного цвета рубашка «Л. Л. Бин», джинсы, джинсовая куртка, мартенсы. Достает из холодильника пару бутылок «Эвиана» и запихивает в карманы.

Он выходит из дома. Собак еще не спустили: видно, Брайан подмывается и меняет трусы, так что пока все классно.

Ночь теплая, мягкая, чернильно-черная. Звезды здесь, в пустыне, так близко, что кажется – их можно поцеловать.

Тим поцеловал бы их с радостью. Он на взводе. По-настоящему свободен – может, первый раз в жизни.

У ворот «Beau Geste» – охранник.

– Прохожу, – сообщает ему Тим.

Охранник тянется за пушкой, но глаза у Тима безумные, и тот смекает, что ему сейчас не хочется умирать. Бросает оружие, нажимает на кнопку, и ворота распахиваются.

Тим выходит во внешний двор, теперь ему слышно какое-то движение за спиной. Срабатывает гребаная сигнализация. Хоть теперь постарайся не зацепиться за садовые разбрызгиватели, советует он самому себе – и тут за ним начинается настоящая погоня.

Он слышит, как Брайан несется по парапету и визжит: «Остановите его! Остановите его!» Но Брайан – болван, потому что тут же он кричит: «Не убивайте его! Не убивайте его!» – так что охранники не понимают, что им, черт побери, делать.

– Не двигаться! – орет Тим. – Это охренение!

Он смеется, как полоумный, оборачивается и смотрит наверх, на парапет, по которому, вопя, носится туда-сюда Брайан, а Элизабет молча стоит там и наблюдает.

Это реально круто, но Тим не понимает, как он теперь проберется через эти вшивые главные ворота, и тут он соображает, что они не планируют его подстрелить, что они просто должны задержать его внутри крепости.

Тогда-то он и замечает грузовик, и это сразу порождает в нем целую кучу идей.

Он подбегает к грузовику и выпускает три пули – все пригибаются как по команде. Всего за пять секунд Тим успевает накоротко замкнуть провода зажигания, выруливает к воротам, а там стоит Джонсон в боксерских трусах, и вид у него сонный и раздраженный, а в руках – винчестер.

– Куда это ты направляешься, сынок? – интересуется он, растягивая слова.

– Подальше отсюда, – отвечает Тим.

– Там ничего нету, – сообщает Джонсон.

– Это-то мне и нравится.

Джонсон качает головой и говорит:

– Ну а я не могу тебя пропустить.

– Ты не станешь в меня стрелять.

– Мне и не надо.

Джонсон поднимает винтовку, чтобы прострелить покрышки, а Тим наводит на него девятимиллиметровый.

Джонсон улыбается:

– Ты не из таких.

Так что Тиму приходится пальнуть аккурат рядом с его ухом. Джонсон валится на землю, и у Тима есть время дать задний ход и обеспечить себе побольше пространства. Затем он просто, на хрен, встает на педаль газа и гонит к воротам.

Джонсон пытается выстрелить из старой доброй позиции «лежа», но он слишком занят тем, чтобы откатиться и убраться с дороги, охрана отпрыгивает от ворот, Брайан вопит, и Тим чувствует, как Элизабет улыбается, когда он проносится через ворота, и вот все чисто, он свободен.

Но тут он видит мальчишку.

Видит его в зеркало заднего вида. Мальчик стоит на территории внешнего периметра и смотрит вслед грузовику. Одинокий, грустный ребенок.

А Тим думает: хрен с ним, это же не мой.

Но его нога все равно бьет по тормозам, и он говорит себе: ты же свободен, приятель. Лови момент. Ты не справишься, если у тебя на шее будет этот пацан. Ни за что не справишься.

– На хрен, – говорит он сам себе и давит на газ.

Он продолжает повторять про себя «на хрен», давая задний ход. Тут мальчишка начинает семенить к нему. Сначала идет маленькими шажками, а потом бежит, когда видит, что грузовик возвращается. Худенькие ноги так и мелькают, ну и ну! Тим видит, как парни Брайана кидаются к своим таратайкам, и Джонсон стоит там, но даже он не пытается подстрелить пацана.

Тим тормозит и открывает дверцу.

Мальчишка останавливается на бегу, стоит и смотрит на него.

Ну конечно, думает Тим. Ну конечно, черт побери!

– Хочешь со мной? – спрашивает он у мальчика.

– Да.

– Черт, ну полезай.

Он наклоняется, подхватывает мальчика и сажает его на пассажирское сиденье. Переключается на первую скорость, а парень в это время хватает ремень и защелкивает.

Тим бросает грузовик на третью скорость, и тут мальчик замечает:

– Ты не пристегнул ремень.

– Заткнись, – отвечает Тим.

Но все-таки он пристегивается – и гонит в глубину ночной пустыни.