Шпион, выйди вон - Джон Ле Карре

Перед тем как Tapp ушел, Смайли задал ему ряд вопросов. Близорукий взгляд Джорджа был сосредоточен не на Рикки, а где-то перед ним, обрюзгшее лицо выражало трагическую подавленность.

– Где оригинал этого дневника?

– Я положил его туда же, в тайник. Судите сами, мистер Смайли: когда я нашел дневник, Ирина уже находилась в Москве двадцать четыре часа. Я думаю, ей даже не дали передохнуть, когда дело дошло до дознания. Скорее всего, показания начали выколачивать еще в самолете, потом при приземлении отдубасили, потом первый допрос, после того как ребята закончат завтракать.

Такой у них подход к не очень стойким: сначала рукоприкладство, затем вопросы, ведь так? Поэтому, скорее всего, это дело одного или двух дней, пока Центр не вышлет разбойничка пошарить вокруг церкви, о'кей? – Его тон стал снова каким-то официальным. – И еще мне не мешало бы подумать о собственном благополучии.

– Он имеет в виду, что Московский Центр не будет так сильно заинтересован в том, чтобы перерезать ему глотку, если они подумают, что он не успел прочитать дневник, – сказал Гиллем.

– Ты его переснял?

Я не ношу с собой фотокамеру. Я купил блокнот за доллар и переписал дневник. Оригинал я положил обратно. Вся работа заняла ровно четыре часа. – Он взглянул на Гиллема, затем отвел взгляд. При дневном свете глубинный внутренний страх вдруг явно обозначился у него на лице. – Когда я вернулся в отель, в моей комнате царил полный разгром; они даже обои со стен посдирали.

Управляющий сказал мне, чтоб я убирался к черту. Он и слышать ничего не хотел.

– Теперь он носит с собой пистолет, – заметилГиллем. – И вряд ли с ним расстанется.

– Вы правы, черт возьми, не расстанусь. Смайли подавленно хмыкнул, пытаясь изобразить понимание.

– Эти ваши встречи с Ириной: тайники, условные сигналы и запасные варианты… Кто предлагал конкретные детали: ты или она?

– Она.

– Какие были условные сигналы о том, что все в порядке?

– Внешний вид. Если у меня воротник расстегнут, она знала, что я хорошо посмотрел по сторонами считаю, что на горизонте все спокойно. Если он застегнут – свидание отменяется, работает запасной вариант.

– А Ирина?

– Сумочка. В левой руке, в правой руке. Я приходил первым и ждал где-нибудь, где она могла видеть меня издалека. Это предоставляло ей выбор: идти смело или смываться.

– Все это случилось больше шести месяцев назад. Что ты делал все это время?

– Отдыхал, – грубо сказал Tapp.

– Он запаниковал и прикинулся одним из местных, – продолжил за него Гиллем. – Удрал в Куала-Лумпур, затем залег на дно в одной из деревень на холмах. Так он рассказывает, во всяком случае. У него там есть дочка, которую зовут Дэнни.

– Дэнни – это моя малышка.

– Он перебивался у Дэнни и ее матери" – объяснил Гиллем, привычно не обращая внимания нато, что говорит Tapp. – У него жены разбросаныпо всему свету, но эта сейчас, кажется, самая главная.

– А почему ты приехал именно сейчас? Tapp ничего не ответил.

– Ты не хочешь провести Рождество вместе сДэнни?

– Конечно хочу.

– Так что случилось? Что-то тебя испугало?

– Пошли какие-то сплетни, – угрюмо сказалTapp.

– Сплетни какого рода?

– В Куала-Лумпур объявился какой-то француз и стал всем говорить, что я должен ему деньги. Хотел натравить на меня адвоката. А я никому ничего не должен.

Смайли повернулся к Гиллему:

– В Цирке он все еще считается перебежчиком?

– Предполагаемым.

– Что они предприняли с тех пор?

– Я этого не касаюсь. Ходили слухи, что в Лондонском Управлении какое-то время назад устраивали совещания по этому поводу, но меня они не пригласили, и я понятия не имею, что у них получилось. Я думаю, как всегда ничего дельного.

– Каким паспортом он воспользовался?

У Тарра был готов ответ, и он поспешил вмешаться:

– Я расстался с Томасом в тот же самый день, как только перебрался в Малайю. Я посчитал, что Москва не будет особо церемониться с ним, и мне лучше самому его уничтожить как можно скорее. – В Куала-Лумпур мне смастерили британский паспорт на имя некоего Пула. – Он передал паспорт Смайли. – По-моему, за такие деньги неплохо сделано.

– А почему ты не воспользовался одной из своих швейцарских заготовок?

Снова нерешительная пауза.

– Или ты потерял их, когда твою комнату в отеле обыскали?

– Он их припрятал, как только появился в Гонконге. Обычное дело, – произнес Гиллем.

– Ну так почему же ты ими не воспользовался?

– Они были пронумерованы, мистер Смайли. Хоть они и были незаполнены, но ведь они были пронумерованы. Честно говоря, я слегка сдрейфил. Если в Лондоне знали номера, почему бы и Москве их не знать, понимаете, о чем я?

– Ну так что же ты все-таки сделал со своими швейцарскими паспортами? – вежливо повторил Смайли.

– Он говорит, что он их выбросил, – сказал Гиллем. – Скорее всего, он их просто продал. Или поменял на этот.

– Как именно выбросил? Ты сжег их?

– Да, верно, сжег их, – ответил Tapp с ноткой нервозности в голосе, отчасти угрожающей, отчасти боязливой.

– Итак, когда ты сказал, что этот француз интересовался тобой…

– Он искал Пула.

– Интересно, кто еще мог знать о Пуле, кроме того, кто подделал этот паспорт? – спросил Смайли, листая страницы. Tapp ничего не отвечал. – Ну ладно, расскажи, как ты добрался до Англии, – предложил Смайли.

– Из Дублина по безопасному коридору. Без всяких проблем. – У Тарра плохо получалось врать, когда на него нажимали. Наверное, его родители были в этом виноваты: он слишком торопился" когда не было готового ответа, и вел себя слишком агрессивно, когда таковой у него имелся.

– А как ты добрался до Дублина? – спросил Смайли, проверяя штампы пограничного контроля на средней странице.

– Как по маслу. – Рикки снова обрел уверенность. – С самого начала как по маслу. У меня есть знакомая девчонка – стюардесса из Южно-Африканской авиакомпании. Мой приятель взял меня грузовым рейсом до Кейпа, на Кейпе девчонка позаботилась обо мне и затем бесплатно подбросила до Дублина вместе с одним из пилотов. Так что там, на Востоке, они думают, что я никуда не уезжал с полуострова.