Помпеи - Роберт Харрис

К 79-му году н.э. под вулканом образовался резервуар с магмой. Когда он начал формироваться, сказать невозможно, но он достиг объема минимум в 3,6 кубических километра, залегал на глубине в три километра и был стратифицирован: слой щелочной, взрывоопасной магмы (55 процентов SiO2 и почти 20 процентов К2О) лежал поверх несколько более плотной магмы.

Питер Франциск, «Вулканы: планетарная перспектива»

На вершине огромного каменного маяка, скрытого за гребнем южного мыса, рабы тушили огни, ибо наступило утро. Предполагалось, что тут — священное место. Согласно Вергилию, именно на этом месте морской бог, Тритон, сразил Мизена, вестника троянцев. Считалось, что тут он и похоронен, вместе со своими веслами и трубой.

Аттилий смотрел, как за трехглавым мысом гаснут красные отсветы и как на фоне жемчужно-серого неба начинают вырисовываться силуэты военных кораблей, стоящих в порту.

Он повернулся и пошел вдоль пристани туда, где ожидали остальные. Теперь он наконец-то мог разглядеть их лица. Муса. Бекко. Корвиний. Политий. А Коракса не видать.

— Девять борделей! — вещал Муса. — Уж поверьте мне: если вам хочется завалиться в постель с девчонкой, Помпеи — самое место для этого дела. Там даже Бекко сможет дать своей руке роздых. Эй, акварий! — крикнул он, когда Аттилий подошел поближе. — Скажи Бекко, что он сможет найти себе девчонку!

На пристани воняло дерьмом и рыбьими потрохами. Аттилий заметил под ногами гнилой арбуз и белесую, раздувшуюся тушку дохлой крысы — они покачивались на воде у одного из столбов, на которых стоял причал. Поэтично, ничего не скажешь. Аттилию вдруг захотелось увидеть какое-нибудь из северных холодных морей, о которых ему доводилось слыхать, — быть может, Атлантику, или море у побережья Германии, — землю, где высокий прилив каждый день омывает песок и камни. Какой-нибудь более здоровый край, чем берега этого тепловатого моря, прозванного римским озером.

— Пока мы не починили Августу, Бекко может спать хоть со всеми девчонками Италии, вместе взятыми, — мне без разницы.

— Тогда действуй, Бекко! Твой член скоро станет таким же длинным, как твой нос...

Обещанный Плинием корабль стоял у пристани. Он носил имя богини мудрости, Минервы, и на носу у него красовалось резное изображение совы — символа богини. Либурна. Судно, уступающее триреме в размерах. Построенное ради скорости. Ее ахтерштевень возносился над палубой и изгибался, словно хвост изготовившегося к удару скорпиона. На либурне не было ни души.

— ...Кукулла и Змирина. И еще та рыжая еврейка, Марта. И маленькая гречанка — если ты любишь такие штуки, — ее матери еще самой около двадцати...

— И какая нам польза от корабля без команды? — пробормотал Аттилий себе под нос. Он уже начал нервничать. Он не мог себе позволить потерять ни единого часа. — Политий, сбегай-ка в казармы и выясни, в чем дело.

— ...Эгле и Мария...

Молодой раб встал.

— Не нужно, — сказал Корвиний и мотнул головой в сторону входа в порт. — Они идут.

— Должно быть, твой слух острее моего... — сказал Аттилий, но тут он и сам услышал топот множества ног: моряки быстрым шагом шли из военной школы. Потом они пересекли деревянный мост через дамбу, и отрывистый ритм сменился размеренным грохотом сандалий с деревянными подошвами; затем в поле видимости появилась пара факелов, и отряд вступил на улицу, ведущую к порту. Они шли по пятеро в ряд; впереди — три офицера в доспехах и шлемах с высокими гребнями. Команда — и колонна остановилась. Другая команда — она рассыпалась, и моряки двинулись к кораблю. Никто из них не произнес ни слова. Аттилий отступил, давая им пройти. Облаченные в туники без рукавов гребцы с их уродливыми плечами и огромными мускулистыми руками казались до нелепости непропорциональными.

— Только гляньте на них, — протянул самый высокий из офицеров. — Цвет военного флота: не люди, а быки.

Он повернулся к Аттилию и вскинул в салюте сжатую в кулак руку:

— Торкват, триерарх «Минервы».

— Марк Аттилий, акварий. Поплыли.

Погрузка не отняла много времени. Аттилий не видел смысла тащить сюда из резервуара тяжелые амфоры с негашеной известью и мешки с путеоланумом, а потом еще и переть это все через залив. Если в Помпеях, как рассказывали, во множестве кипят стройки, он лучше воспользуется письмом Плиния и возьмет все, что нужно, там. Вот инструменты — дело другое. Всегда лучше работать собственными инструментами. Привычнее.

Инженер выстроил своих людей цепочкой, чтобы погрузить инструменты на либурну. Он передавал их Мусе — топоры, кувалды, пилы, кирки, деревянные поддоны для замеса глины для ее перемешивания, тяжелые полосы железа для подравнивания уже уложенного раствора, — тот швырял их Корвинию, и так до тех пор, пока инструменты не попадали к Бекко, стоящему на палубе «Минервы». Они работали быстро, без болтовни, и к тому моменту, как они закончили, уже рассвело, и корабль был готов к отплытию.