Полярный круг - Лиза Марклунд

Май в Стентрэске. Тьма однозначно капитулировала, хотя холод пока не собирается отступать. Тающие грязные сугробы лежали, погибая, вдоль фасадов домов – их дни сочтены. Камнеломка уже рванула из промерзшей земли, потянула лепестки к свету. Река вот-вот готовилась сбросить оковы льда – не только на незамерзающих порогах, но и по всей протяженности до самого моря. В Ботническом заливе лед тронулся, на финской стороне откололись последние льдины.

Настало время ликования.

* * *

Мысль о «Полярном круге» первой возникла в голове у Сусанны, едва она проснулась. Возможно, ей что-то приснилось, она не помнила, но ситуация казалась на редкость достоверной. Она сидела там, в комнате сказок: запахи, звуки, крошечные окошки под потолком. Карина сидела рядом с ней, откинувшись в кресле-мешке, тепло бедра Карины обжигало ей бедро. Во рту пересохло от страха и желания, от той опасности, которой она себя подвергала.

Теперь они не встречались, виделись только в «Полярном круге». Там они обнимутся при встрече, будут сидеть рядом, смогут заглянуть друг другу в глаза, обсуждая очередную книгу.

Внутри все сжалось от страха и предвкушения – возможно, сказался и голод.

А вдруг кто-нибудь догадается?

Она должна держаться на расстоянии, не допустить, чтобы кто-нибудь узнал. Все помнят, что сталось с Педиком-Бенгтом, которому выбили зубы на парковке возле универмага. Кровь вмерзла в лед и до самой весны просвечивала сквозь снежное покрывало. Никто ничего не видел, хотя все знали, что произошло. Потом последовали разговоры про толерантность – грош им цена.

Протянув руку, Сусанна включила радио, стоявшее на тумбочке у кровати, настроила его на первую программу. Конечно же, утренние новости только что закончились, теперь ей придется слушать нудное музыкальное радио до следующего выпуска погоды.

Она еще полежала в постели, отгоняя от себя мысли о Карине и «Полярном круге». Прислушивалась к звукам, доносившимся из кухни, где крутилась мама. Папа уже уехал на работу. За стенкой царила тишина – младший братец точно еще не проснулся.

Собравшись с силами, она вылезла из теплой постели. Пошлепала босиком, пописала в маленьком туалете между своей комнатой и комнатой брата – ай-ай-ай, какой холодный пол! Выпила несколько глотков воды из стаканчика для чистки зубов. Поспешила обратно в свою комнату, встала на тряпичный коврик и открыла дверь платяного шкафа. До чего же ей надоели шерстяные брюки и теплые колготки! Правда, многослойная одежда сейчас в моде, это выглядит богемно – типа как проснуться утром и оставить волосы распущенными по спине, спонтанно и беззаботно, локоны будут прыгать вверх-вниз, когда ты идешь по школьному коридору, но сама ты прекрасно осознаешь, какая ты свежая и грациозная, ты постоянно здесь и сейчас, вот такой ей хотелось бы быть. Стройной, расслабленно-небрежной, с покрытыми серебристым лаком ногтями, беззаботно жующей жвачку…

В зеркале на дверце шкафа отражалась вся ее фигура – в трусиках и спальной футболке. С ростом ничего не сделаешь, не уменьшишься же, и стройнее просто не бывает. Волосы она мыла травяным шампунем, но такими пышными и вьющимися, как у Карины, они не становились…

Внутри все сжалось. Отвернувшись от зеркала, Сусанна посмотрела на школьное фото девятого класса, прикрепленное на доске над столом – над маленькой фотографией Карины, вставленной под рамку. Это была одна из тех крошечных индивидуальных фотографий, которыми обмениваются с друзьями. Она тоже подарила свое фото Карине.

Она приложила руку к низу живота, ощутила тепло через хлопчатобумажные трусики. Как две женщины занимаются любовью? Этого она не знала, но было бы желание, а способ можно найти.

Радио заиграло музыкальную заставку к прогнозу погоды, Сусанна закрыла дверцу шкафа. Пока слушать нечего. Пройдет вечность, прежде чем они дойдут до Норрботтена.