Потаенный свет - Майкл Коннелли

Я достал мобильник, набрал номер администрации Паркер-центра и спросил телефон Киз Райдер в приемной начальника управления. Абонент сразу же взяла трубку.

– Киз, это я, Гарри.

По тону я старался понять, исчезла ли ее утренняя раздражительность, но голос звучал ровно и бесстрастно.

– Привет, Гарри. Слушаю тебя.

– Как ты? Чувствуешь... э... э... себя лучше?

– Я оставила тебе сообщение – ты его прослушал?

– Сообщение? О чем?

– Я позвонила тебе по домашнему, чтобы извиниться. Я не должна была примешивать личные чувства к служебному поручению. Ты уж прости меня.

– Ладно, Киз, ты меня тоже прости.

– Ты-то в чем провинился?

– Наверное, в том, что ушел, не поговорив, не посоветовавшись с вами – с тобой и Джерри Эдгаром. Вы были хорошими товарищами, особенно ты. А я поступил по-свински.

– Забудь про это, уже столько воды утекло. Останемся друзьями.

– Я бы рад, но...

– Что "но"?

– Не знаю, захочешь ли ты оставаться мне другом после вопроса, который я должен тебе задать. Он тебе вряд ли понравится.

Киз застонала, причем так громко, что я был вынужден отодвинуть мобильный от уха.

– Гарри, ты меня убиваешь! Ну, выкладывай.

– Я сейчас нахожусь у входа в федеральное здание в Уэствуде. Встречаюсь с человеком из Бюро, его фамилия Нуньес. Но что-то мне не нравится... Скажи, это люди из ФБР, которые не церемонятся? Они разматывают убийство Анджеллы Бентон? Может, Нуньес? И связано ли это с агентом Мартой Гесслер, пропавшей несколько лет назад?

Она молчала очень долго.

– Киз?

– Да-да... Гарри, я оставила тебе сообщение. Не могу я обсуждать такие дела. Ими занимаются, и занимаются активно, поэтому не лезь.

Что я мог сказать? Киз Райдер вдруг показалась мне совсем чужой. Всего год назад я был готов идти с ней в бой. Всего год назад мы могли встать спиной друг к другу и отбиваться от нападающих врагов. А теперь не знаю, поверю ли я ей, если, не получив "добро" на шестом этаже, она сообщит, что солнце взошло.

– Гарри, ты меня слышишь?

– Да. Ты меня оглушила, Киз. Ты единственная, кто мог сравняться со мной в отделе. Ты, которая...

– Подожди, лучше ответь: ты не совершил ничего противозаконного, проводя свою неслужебную операцию?

– Нет.

– Тогда тебе нечего беспокоиться по поводу встречи с Нуньесом. Выясни, что они от тебя хотят. О Марте Гесслер я ничего не знаю.

– Ладно, Киз, спасибо, – произнес я безразличным тоном. – Ты береги себя, там, на шестом этаже.

Я отключил мобильник, прежде чем она могла что-либо добавить, и вошел в здание. Меня проверили "на металл", заставили снять ботинки, прощупали. Я даже не сразу понял дежурного с металлоискателем, когда он велел мне поднять руки. Он был похож на террориста больше меня, но ничего не поделаешь. Надо принимать бой. Наконец я оказался в лифте и нажал кнопку двенадцатого этажа, который на самом деле был тринадцатым, так как вестибюль за этаж не считался. Выйдя из лифта, я попал в приемную, отгороженную стеной из пуленепробиваемого стекла от служебных помещений. Я назвал в микрофон свою фамилию и сообщил, к кому иду. Женщина за стеклом попросила присесть.

Вместо этого я приблизился к окну. Отсюда было видно военное кладбище, раскинувшееся по ту сторону бульвара Уилшир. Мне вспомнилось, как я стоял на этом самом месте двенадцать лет назад, когда первый раз встретил женщину, которая стала моей женой, потом бывшей женой и вечной возлюбленной.

Я отошел от окна и сел на пластиковый диванчик. На журнальном столике лежал старый номер журнала с портретом Бренды Барстоу на обложке. Надпись под портретом гласила: "Бренда, любимица Америки". Я хотел взять журнал, но в это мгновение дверь в служебные помещения открылась, и оттуда вышел человек в белой рубашке и галстуке.

– Мистер Босх?

Я встал и кивнул. Он протянул руку, а левой придерживал дверь, чтобы она не захлопнулась.

– Кен Нуньес. Спасибо, что приехали.

Он быстро пожал мне руку, затем повернулся и молча повел меня внутрь. Я ожидал увидеть усталого старого служаку, много повидавшего на своем веку. Но передо мной был человек лет тридцати с небольшим. По коридору он не шел, а шествовал, этот молодой карьерист, который еще должен доказать себе и другим, на что способен.

Я не знал, с кем бы предпочел иметь дело – с опытным агентом или с начинающим.

Нуньес подошел к какой-то двери по левой стороне коридора, открыл ее и отступил, пропуская меня. Я заметил, что дверь отворяется снаружи и в ней есть "глазок". Значит, меня привели в помещение для допросов. В общем, нечего ожидать церемонного междусобойчика. Скорее всего мне надают пинков, как и принято в ФБР.