Заговор «Аквитания» - Роберт Ладлэм

Двери лифта открылись. Нарядный вестибюль справа был заполнен людьми, они шумно обменивались приветствиями, перебрасывались вопросами, что-то обсуждали. Осторожно поглядывая по сторонам – не следит ли кто-нибудь за ней, – Валери прошла через расписанную золотой краской арку в основной вестибюль, где на стене висел большой, обрамленный золотой рамкой плакат, написанный крупными черными буквами:

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, ДРУЗЬЯ МИКМАКА.

Затем следовало расписание:

Завтрак в буфете: 7.30 – 8.30

Региональные заседания: 8.45 – 10.00

Симпозиум по рекламе: 10.15 – 11.00

Перерыв

Записывайтесь на экскурсии по городу!

– Привет, красотка, – сказал коренастый красноглазый мужчина, стоящий рядом с Вэл. – Значит, так ничего и не скажешь?

– Что?

– Мы все помечены, принцесса!

У Валери остановилось дыхание, она уставилась на мужчину и, зажав покрепче ручку дорожной сумки, приготовилась швырнуть ее ему в лицо и броситься к стеклянной двери примерно в тридцати футах от нее.

– Не понимаю, что вы имеете в виду.

– Имя, принцесса! Где твой микмаковский дух? Как я могу пригласить тебя на завтрак, если не знаю твоего имени?

– О… моя карточка. Прошу прощения.

– Ну а какой регион, прекрасное создание?

– Регион? – Валери наконец поняла и улыбнулась. – Я новенькая, меня только вчера наняли. Сказали, что все инструкции будут лежать на конторке, но я никак не могу туда пробиться. Конечно, будь у меня такие плечи, как у вас, я бы оказалась там еще до того, как меня уволят.

– Тогда держись, принцесса! – Спина торговца-тяжеловеса оказалась прекрасным защитным экраном, она успешно добралась до конторки, и мужчина, довольный, заворчал – лев, отмечающий свою победу. – Эй, приятель! Эта леди старается обратить на себя твое внимание. Мне нужно еще что-нибудь сказать? – И торговец, сложив руки на животе, улыбнулся Вэл.

– Нет, сэр, да, мэм? – сказал ошеломленный клерк: еще бы – активность была проявлена не за конторкой, а перед ней.

Валери наклонилась вперед, чтобы клерк мог ее услышать, и достала из сумочки три бумажки по пятьдесят долларов.

– Этого должно хватить. Я прибыла сегодня ночью и ничего не заказывала в номер. Сдачу оставьте себе.

– Спасибо, мэм.

– Я хотела бы попросить вас об одолжении.

– К вашим услугам, мэм.

– Моя фамилия – миссис Де-Пина, конечно, вы знаете это и по ключу.

– И что вам угодно, мэм?

– Я приехала навестить подругу, которой только что сделали операцию. Не могли бы вы сказать, где находится… Ливанский госпиталь?

– Ливанский?… Кажется, где-то в Бронксе. На Гранд-Конкорс. Любой шофер такси должен это знать, мэм.

– Моя фамилия миссис Де-Пина.

– Конечно, миссис Де-Пина. Благодарю вас.

Валери повернулась к коренастому красноглазому торговцу и снова улыбнулась.

– Извините. Похоже, я попала не в тот отель и не в ту компанию, представляете? Но все было чудесно. Благодарю за помощь.

Она повернулась и быстро стала проталкиваться сквозь толпу к вертящейся двери.

Улицы только начинали пробуждаться. Валери быстро зашагала по тротуару, но почти тут же остановилась перед маленькой книжной лавкой, решив переждать в ее дверной нише. В историях, которые она слышала в раннем детстве, полагалось не только оставлять о себе ложные сведения, но еще и знать внешность врага – зачастую это оказывалось самым важным.

Ко входу в “Сент-Регис” подъехало такси, и задняя дверца его распахнулась прежде, чем машина остановилась. Валери хорошо видела пассажира, который протянул через спинку переднего сиденья руку с оплатой за проезд и, не дожидаясь сдачи, бегом бросился к стеклянным дверям. Он был без шляпы, с непричесанными волосами, в светлой куртке и голубых джинсах. Вот он, враг. Валери знала это и принимала как должное. Но чего она не могла принять, так это – его возраст. Ему было чуть больше двадцати лет, просто мальчишка. Однако лицо его было решительным и злобным, а глаза сверкали в лучах утреннего солнца холодным стальным блеском. “Выкормыш гитлерюгенда”, – подумала Вэл, выходя из дверной ниши.

Мимо нее в сторону отеля пронеслась машина, а еще через несколько секунд она услышала резкий скрип тормозов и замерла в ожидании глухого удара. Она оглянулась, как оглянулся бы любой пешеход, услышавший на улице неожиданный истерический вскрик. Оказывается, это вскрикнула она. В пятнадцати футах от нее затормозил коричневый седан с надписью на дверцах: “Армия США”. Из нее быстро выбрался офицер в форме и уставился прямо на нее.

Валери бросилась бежать.

Конверс сидел у самого прохода в середине вагона. Ладони у него вспотели, он явственно ощутил это, листая страницы маленького черного молитвенника. Молитвенник лежал в конверте с паспортом и рекомендательным письмом с инструкциями, в которых в числе прочего содержались некоторые биографические данные отца Уильяма Уилкриста, если таковые ему понадобятся. Внизу страницы был строгий приказ: “Зафиксировать в памяти, порвать и спустить в туалет до таможни в Ольденцаале”.

Инструкции содержали массу совершенно бесполезных деталей, способных только запутать его. Все было очень просто: ему следует сойти с поезда в Оснабрюке, пройдя перед этим с независимым видом в головной вагон через двадцать минут после станции под названием Раине, оставив чемоданчик на месте, как будто он собирается вернуться. Были подробно описаны и прочие действия, которые ему предстояло совершить. Детали его предполагаемой пересадки в Ганновере на поезд, следующий в Целле, и последующего утреннего продвижения к северу на Берген-Бельзен спокойно могли бы уложиться в одно предложение, все остальное – обоснование подобных действий и рассказ о прошлых заслугах – вообще не относилось к делу. Однако некоторые детали биографии пастора Уильяма Уилкриста могли пригодиться, и Джоэл запомнил их, перечитав дважды. Уилкрист – тридцати восьми лет, выпускник Фордэма, защитил диссертацию по теологии в Католическом университете Вашингтона и получил приход в церкви Святого Игнатия в Нью-Йорке. Он – “священник-активист” и в настоящее время приписан к церкви Святого Причастия в Лос-Анджелесе. Но, как сказала Валери, если бы его спросили о чем-то еще, он бы наверняка попался.

“Впрочем, я и так попался”, – думал Джоэл, уставясь в затылок сидящего в начале вагона мужчины, того самого, что присоединился к стоявшему у бетонной колонны человеку. Можно не сомневаться, что первый в данный момент точно так же смотрит в его затылок со своего места в задней части вагона, размышлял Конверс, переворачивая очередную страницу. Вообще-то шансов у него почти никаких, однако в его пользу говорил тот факт, что преследователей своих он знал, а им это пока неизвестно. Кроме того, как это бывало и в прошлом, отчаяние придавало ему силы.