Три стильных детектива в одной книге - Клод Изнер

В гостиной при виде картин Виктору сразу стало неуютно – мало того что он терпеть не мог античные сюжеты, так еще и с детства испытывал безотчетный страх перед слонами. Но, едва отвернувшись от когорт Ганнибала, он уперся взглядом в Юлия Цезаря на Форуме и поспешно схватил со столика «Пти журналь». Газета оказалась открыта на статье о сорняках. Виктор захлопнул ее и принялся рассматривать цветную гравюру на первой полосе: королеву Викторию принимают в Шербуре со всеми подобающими ее положению почестями.

– День добрый. Чем могу быть полезен, месье…

К Виктору шагнул хозяин апартаментов – ироничный взгляд, чувственные губы, козлиная бородка, внушительные пропорции и роскошный халат.

Виктор слегка поклонился:

– Легри, книготорговец и фотограф – любитель, разумеется. Мне довелось присутствовать на демонстрации вашей фильмы с мадам Максимовой в главной роли. Это успех!

Амедэ Розель просиял:

– Вам понравилось? Приятно слышать такое от фотографа. Я, знаете ли, планирую и впредь снимать подобные штучки – тут вам и искусство, и развлечение. Нужно идти в ногу со временем. Однако, я вижу в вас брата по духу – ценителя женской анатомии, запечатленной так, чтобы вознести душу мужчины к поэтическим сферам. Прав ли я?

– О да! Не соблаговолите ли вы представить меня прекрасной Фьяметте, наделенной даром раздеваться со столь естественной грацией?

– Увы, друг мой, птичка упорхнула в теплые края, в синеву небесную и морскую, устремилась вперед, как камень с вершины холма, увлекая за собой Ольгу Вологду, драгоценную жемчужину из страны снегов. Где-то сейчас прелестницы, что замышляют?.. И хоть мое одиночество населено изысканными призраками, я скучаю по ним отчаянно.

– Полагаю, изысканные призраки порой обретают материальную форму в тех оазисах мирской жизни, где вы царите единовластно, – подхватил Виктор, тоже завороженный музой метафор.

– Вы мне льстите. Прошу прощения, я сейчас вернусь – переоденусь во что-нибудь приличное…

– Нет-нет, не беспокойтесь, я должен вас покинуть – у меня назначена встреча. Еще раз благодарю за чудесную фильму. Кстати, а как продвигаются ваши переговоры с тем американцем, который снимает черно-белые картины и раскрашивает каждый кадр? Э-э… запамятовал его имя…

– Мистер Коэн. Продвигаются помалу. Надеюсь, у вас нет намерения перебежать мне дорогу?

– Ни в коем случае! Я просто любопытствую.

– Что ж, до встречи, дорогой друг. Располагайте мною.

Виктор спустился на лифте, пересек вестибюль и уже подходил к дверям, когда дорогу ему заступил некий денди с темными редкими волосами и безупречным пробором. Отметив краем глаза пальто из вигоневой шерсти и замшевые перчатки, Виктор замер, невольно выдохнув:

– Какое совпадение!

Перед ним был инспектор Вальми.

– Э нет, месье Легри, в совпадения я не верю. Я, видите ли, детерминист. Открою вам секрет: при малейшем подозрении о готовящемся злодеянии, о появлении убийцы бедным инспекторам полиции вменяется в обязанность самим устраивать подобные совпадения в ущерб планам преступного мира. А инспекторы терпеть не могут, когда им чинят препятствия. Потому позвольте узнать, ваш визит в этот дом продиктован чувством долга или неуемным любопытством?

– Я всего лишь хотел побеседовать по делу с княгиней Максимовой, постоянной клиенткой моей книжной лавки. Она живет в одних апартаментах с мадемуазель Вологдой и месье Розелем.

– Насколько я понимаю, речь идет о той нимфе, чьи выступления на подмостках театра «Эдан» два года назад вызвали приступ гнева у сенатора Беранже?

– Какая проницательность, инспектор! Когда я познакомился с этой дамой в восемьдесят девятом году, она была секретарем в газете «Пасс-парту» и звалась Эдокси Аллар. Затем ее захватила страсть к канкану, под псевдонимом Фифи Ба-Рен она прославилась на сцене «Мулен-Руж» и сама сделалась героиней восторженных газетных репортажей. Замужество принесло ей дворянский титул, и теперь княгиня Максимова живет то в России, то во Франции.

– Я в курсе. Ее компатриотке, мадемуазель Ольге Вологде, следовало бы ограничить общение с такой подругой. Похоже, у княгини Максимовой гибельный дар приносить несчастье людям из близкого окружения.

– Вот как? Отчего же вы так решили?

– Некий кларнетист утонул во время свадебного гулянья, затем скрипач расстался с жизнью, напившись после концерта в Катакомбах. Оба входили в круг знакомств мадам Максимовой.

Виктору с трудом удалось скрыть охватившее его нервное возбуждение. Скрипач! Жозефа определенно не подвело чутье!

– Какой кошмар! Прямо мороз по коже. А скажите-ка, инспектор, с каких это пор криминальная полиция интересуется несчастными случаями?

– Перестаньте разыгрывать святую невинность, месье Легри. Ваша давняя дружба с мадам Максимовой тут вовсе ни при чем. Вы приходили к Ольге Вологде, которая была прекрасно знакома с обоими музыкантами и которой недавно сделалось дурно прямо на сцене Опера́ во время исполнения «Коппелии».

– Так вы подозреваете два убийства и одно покушение на убийство?

– Я здесь для того, чтобы получить разъяснения на сей счет у обеих дам.

– Однако голу́бки упорхнули из гнезда.

Инспектор Вальми резко наклонился, чтобы смахнуть пыль со своих черных лаковых туфель. Когда он выпрямился, его лицо приняло флегматичное выражение:

– Весьма досадно. Что ж… Надеюсь, карьера вашей очаровательной спутницы жизни продвигается успешно?

– Она скоро станет матерью.

– А вы, значит, отцом? Наличие потомства заставляет остепениться даже самых рьяных частных сыщиков и возвращает их в лоно семьи. Но до чего же прискорбно, что живопись потеряет столь талантливую художницу, как мадемуазель Херсон!

Виктор, мысленно призывавший себя сохранять хладнокровие, все же не выдержал.

– Мадам Легри, – поправил он инспектора сквозь зубы. – И почему же она должна бросить рисовать, а я – расследовать преступления?

– Ага! Вот вы и признались! – прищурился Вальми.

– О нет! Мои расследования связаны всего лишь с изучением низменных инстинктов рода людского.

– Тогда позвольте дать вам совет: перестаньте докучать княгине Максимовой и мадемуазель Вологде. А в кулуарах Опера́ даже не вздумайте появляться. Мое почтение вашей супруге и разрешите откланяться – мне нужно побеседовать с месье Розелем.

Мужчины сухо попрощались друг с другом и разошлись. Теперь Виктор Легри был уверен, что нить расследования ведет в Опера́. Верная помощница Вальми – интуиция – уже почуяла преступление, хотя ни одного доказательства пока не было, и инспектор насторожился. А обнаружив интерес доморощенного сыщика к этому делу, лишь укрепился в подозрениях, и если упомянул при нем о кулуарах Опера́, то неспроста. Вальми дал собаке унюхать косточку, и когда собака косточку найдет, останется только отобрать у нее добычу. Сейчас же инспектора мучил единственный вопрос: удастся ли вымыть испачканные дорожной пылью руки в квартире любовника балерины.