Операция "КЛОНдайк" - Неонилла Самухина

На контроле у ворот металлоуловителя и монитора, показывающего внутренности ручной клади, почему-то сидела только одна служащая. Она лениво покрикивала на пассажиров, чтобы они быстрее выкладывали на ленту транспортера свои вещи. Федор, обогнавший Есению, быстро сунул свой рюкзак под резиновую шторку транспортера и прошел через ворота.

Служащая, увидев на экране монитора содержимое рюкзака, дернулась, разглядев пистолет.

Федор улыбнулся:

– Везу внуку в подарок, не пугайтесь, – и неожиданно быстро потянувшись через стойку, погладил служащую по голове.

Та покачнулась и, сонно посмотрев на него, сказала:

– Все в порядке, забирайте.

Федор снял свой рюкзак с ленты транспортера и оглянулся на Филиппа, который все еще стоял за воротами металлоуловителя, настороженно наблюдая за происходящим. Увидев, что у Федора все в порядке, Кондратюк быстро прошел через ворота. Леонид поспешил за ним следом, слегка напрягшись в ожидании, что баксы, вшитые в его куртку, устроят трезвон, но все обошлось. Он перевел дух, оказавшись по ту сторону ворот.

Есения, держа Валю за руку, подошла к контролю вместе с матерью девочки. Перед воротами Валя почему-то испугалась, но Есения ласково прижала ее к себе, сказав:

– Не бойся, я же иду вместе с тобой. Это такая игра.

Служащая, сидящая со все еще сонным видом перед монитором, поторопила их:

– Давайте быстрее, не задерживайтесь.

– А чего это у тебя нет сумочки? – громко спросила девочка, когда они благополучно миновали ворота.

Есения не нашлась что ответить.

– Ты – бедная? – не отставала от нее Валя.

– Валя, перестань! – дернула ее за руку мать. – Простите ее, несет всякую чушь!

Есения положив руку на живот, рассмеялась:

– Нет, Валечка, я богатая, но сумочка мне не нужна, потому что я все свое ношу с собой.

Леонид бросил на нее предостерегающий взгляд, но Есения успокаивающе посмотрела на него.

В это время Филипп, подойдя к Федору, тихо спросил:

– Что она… – он бросил косой взгляд на служащую, – увидела у вас в рюкзаке?

– Ничего особенного! – отрезал Федор. – Иди спокойно к самолету, я сам разберусь, если что.

– Если мы из-за вас попадемся, то…

Федор поднял на него тяжелый взгляд, оборвав его угрозы на полуслове. Кондратюк отвернулся и, играя желваками, направился к выходу на взлетное поле.

В самолет они попали без эксцессов.

Валина мать, поблагодарив Есению, забрала, наконец, у нее свою дочь и прошла в конец салона. Есения с Леонидом направились к своим местам. У окна, по левую руку от них, устраивалась молодая женщина, которая при их приближении вдруг удивленно посмотрела на Есению и положила руку на свой слегка выпуклый живот.

– Как странно! – сказала она вместо приветствия.

– Что именно? – спросила Есения, садясь рядом с ней.

– Я тоже в положении. Малыш у меня только недавно начал шевелиться. А вот сейчас, как я вас увидела, он вдруг во мне так сильно забрыкался, словно обрадовался вам. Как вас зовут?

– Мария, – после секундной паузы назвала Есения первое пришедшее ей в голову имя.

– А меня Лиза… Вам когда рожать?

– Уже скоро, недель через шесть.

– Боитесь?

– Нет, – улыбнулась Есения, – у меня это уже во второй раз.

Леонид заинтересованно прислушивался к их разговору и потому не успел сделать отстраненное лицо, когда женщина спросила:

– А это ваш муж?

Есения оказалась более находчивой:

– Нет, мы познакомились перед посадкой.

– А вас как зовут? – обратилась к Леониду Лиза.

«Ну, раз Есения – Мария, то я…» – подумал Леонид и ответил:

– Иосиф.

– Правда? Надо же, такое старинное имя… но оно вам не подходит, вы совсем на еврея не похожи, – заметила Лиза.

– А что все Иосифы – евреи? – рассмеялся Леонид. – Сталин, например, был грузином.

– Ну, мы знаем, каким он был грузином… – усмехнулась Лиза и добавила, поясняя: – У меня муж – историк.

– Ваш муж антисемит? – спросила Есения, устраивая удобнее тяжелый «живот» на коленях.

– Ну не совсем так… Просто он согласен с книгами Климова…

– Понятно, – сказал Леонид, посмотрев на нее, а потом, не выдержав, заметил: – Если бы только Климов просто излагал факты, а то для исследователя он чересчур пристрастен и эмоционален, и это сводит на нет многие его высказывания.

– Прошу прощения, что прерываю вашу беседу, но мне бы хотелось поспать, – сказала Есения, устало закрывая глаза. Она не любила разговоры о политике и еврейских или масонских заговорах.

Леонид кивнул и, с извиняющимся видом посмотрев на Лизу, тоже откинулся на спинку кресла.

Вскоре зашумели двигатели. Из динамиков раздался механический голос стюардессы, призывающей всех пристегнуться и не покидать своих мест, пока не погаснет табло. Через несколько минут, пробежав, подскакивая на взлетной полосе, их самолет взмыл в небо.

Федор, сидящий через проход от Леонида и Есении, подмигнул Леониду: мол, все путем – летим…

«Слишком как-то все просто получается, – подумал про себя Леонид. – Как бы это плохо не кончилось! Нам ведь еще Красноярск нужно миновать… Город значимый, информацию о нас туда, наверняка, уже отправили. Эх, лучше бы нам по окраинам добираться, но слишком большие здесь расстояния. Действительно: „только самолетом можно долететь“».

Перелет был коротким, каких-то сорок минут, и, не успев набрать высоту, самолет вскоре начал снижаться.

Есения проснулась, пожаловавшись на боль в ушах. Леонид сочувственно посмотрел на нее.

– Иосиф, вы не поможете донести мою сумку? – раздался вдруг голос Лизы, и Леонид не сразу сообразил, что обращаются к нему. – Как я вижу, Мария не обременена поклажей?

– Конечно, обязательно помогу, – согласился Леонид без удовольствия, но отказывать беременной женщине ему было неудобно.

Когда самолет остановился, пассажиры засуетились, собираясь, а Есения пробралась по проходу в конец салона, где на руках у матери сонно потягивалась Валя.

– Поспала, малышка? – потрепала она ее по мягким кудряшкам.

– Да сморилась вот. Все ноги отсидела, – пожаловалась женщина.

– Давайте, я помогу вам довести ее до аэровокзала, а вы несите вещи.

– Спасибо, – поблагодарила та, поднимаясь.

Аэропортовский автобус довез пассажиров до дверей в зал ожидания. Есения попрощалась с Валей и ее мамой, и направилась в сторону ожидавших ее Федора, Леонида и Филиппа. Леонид в этот момент что-то оживленно говорил, а Филипп с сердитым лицом возражал ему. Когда она подошла к ним, они замолчали.