Перфекционистки. Хорошие девочки - Сара Шепард

Декстер фыркнул и закатил глаза.

– Угу. Зато в метро живут гигантские крысы.

– Это да, – заметила Мак. – Они и правда мерзкие. – Все брезгливо поморщились. Мак спиной чувствовала на себе обжигающий взгляд Клэр, но твердо решила не оборачиваться. Сегодня она будет веселиться, черт возьми. И не потащит прошлое за собой.

К ним вразвалку подошел высокий широкоплечий блондин с ямочкой на щеке. Мак посмотрела на его пиджак, но бейджика на нем не было.

– У вас тут, похоже, весело, – с энтузиазмом сказал он.

Люсьен пригубил свой напиток.

– Да мы тут просто обсуждаем крыс в метро. Обычная тема, чтобы завязать знакомство.

Новенький тут же уставился на Мак.

– Крысы в метро? Бр-р.

Мак хихикнула, подавив ботанский порыв поправить очки.

– Боишься?

Парень хмыкнул.

– Крыс-то? Не-а. Я вырос на ферме. Но я слыхал, что в Нью-Йорке они отличаются особой сообразительностью. Выделывают всякие трюки – носят разные предметы в зубах, кувыркаются, говорят на нескольких языках.

– Спорят с таксистами? – вставила Мак.

Новенький усмехнулся.

– Торгуются с продавцами фальшивых сумок Gucci на Канал-стрит.

– Без очереди проходят в лучшие клубы, – пошутила Мак, вовсю наслаждаясь ситуацией.

Парень протянул ей руку.

– Я Оливер. Играю на фортепиано, – Ладонь у него была гладкая, но на кончиках пальцев были мозоли. От его прикосновения по телу Мак пробежал электрический разряд.

– Маккензи. Виолончель. Приятно познакомиться.

– Взаимно, Маккензи-виолончель. – Он уверенно смотрел ей в глаза. – Меня всегда восхищало, как вы, виолончелисты, повсюду таскаете за собой эту бандуру, будто она ничего не весит. По виду и не скажешь, до чего она тяжелая.

– Этому нас учат в первую очередь, – пошутила Мак. – Прямо на первом занятии, еще до того, как сыграем хоть одну ноту. – Ей не верилось, что она так легко подбирает нужные слова. Ей никогда не удавалось так непринужденно флиртовать с Блейком. Может, потому, что в его присутствии она всегда слишком давила сама на себя?

– Ах, вот оно что! А я-то всегда удивлялся! – У него приятный смех, подумала Мак. Открытый, искренний, теплый. Но тут, к ее досаде, в груди кольнуло. «Он не Блейк», – произнес тихий голосок в ее голове. Мак передернуло. «Ну и что? – в ярости подумала она. – Блейк причинил мне боль. Вернее, он меня подставил».

Она постаралась снова сосредоточить внимание на Оливере. Тот рассказывал какую-то историю про виолончелистку из своей школы – крошечную японку, которая была едва ли не меньше собственного инструмента, но при этом превосходно им владела.

– А вы, пианисты? – спросила она. – Наверное долго учитесь таскать за собой рояль?

– Я что, похож на человека, который сам носит свой инструмент? Для этого есть специально обученные люди. – В его зеленых глазах мелькнула озорная искорка. – Я потому и выбрал фортепиано, чтобы всю черную работу за меня делали другие.

Мак изо всех сил старалась сохранить серьезное лицо.

– Все с тобой ясно. А в Джульярде в курсе, что ты такая примадонна?

Оливер склонился к ней.

– Нет. И давай оставим это между нами, ладно?

Мак уперлась руками в бока, взглянув на него с притворной строгостью.

– А я что с этого получу?

– А это мы посмотрим, Маккензи-виолончель. Договорились?

– Посмотрим, – промурлыкала она. От Оливера исходил приятный свежий запах лимонов и чего-то соленого, напомнившего ей о море. Совсем не похоже на сладкий запах Блейка. «Оно и к лучшему», – напомнила она себе.

Кто-то похлопал ее по плечу, и Мак обернулась, оказавшись лицом к лицу с женщиной средних лет в коричневом твидовом костюме.

– Здравствуйте, меня зовут Ольга Франк. Отдел приемной комиссии по северо-западу, – проблеяла женщина, улыбаясь во все тридцать два зуба. – Маккензи Райт! Я вас искала.

Маккензи пожала протянутую ладонь.

– Очень рада знакомству. Спасибо за все.

Ольга махнула рукой.

– Не стоит благодарности, дорогая. Ты это заслужила. А теперь пойдем, я хочу тебя еще кое с кем познакомить, – она потянула Мак за руку в сторону стайки школьников в другом конце ресторана. Мак оглянулась на Оливера через плечо, улыбнувшись ему с извиняющимся видом. Он подмигнул в ответ, и она подавила смешок. А флиртовать, оказывается, весело!

Спустя пятнадцать бесконечных минут, заполненных светской болтовней с двумя скрипачами, альтистом и арфисткой, Мак стала протискиваться через толпу к своим новым знакомым. Ей хотелось еще поболтать с Оливером. Наконец, она увидела его – он стоял у бара, беседуя с кем-то, чьего лица ей не было видно.

Мак повернулась к бармену и указала на чашу с пуншем.

– Можно мне два? – Тот поспешил выполнить заказ и с улыбкой протянул ей два бокала. С напитками в руках Мак направилась к Оливеру. Однако, повернув за угол, она поняла, с кем он разговаривает.

Клэр.

Бывшая подруга встряхивала короткими упругими кудряшками и беззаботно смеялась над шуткой Оливера. Заговорив, она непринужденно коснулась его плеча. Он не отстранился.

Мак кипела от ярости. Клэр вовсю флиртовала, и это явно не было совпадением, что в качестве объекта она выбрала именно Оливера. Мак готова была поспорить, что Клэр видела, как они болтали.

Мак стояла в нескольких шагах от Клэр и Оливера, не зная, что делать. Она попыталась придумать какое-нибудь остроумное замечание, чтобы прервать их междусобойчик, но тут Клэр подняла глаза и встретилась с ней взглядами. Она положила руку на локоть Оливера с собственническим видом, и одними губами произнесла: «Мое».

Мак пронзила волна острого гнева. Внезапно она поняла, как поступить. Она не станет покорно отходить в сторону, как когда Клэр положила глаз на Блейка. На этот раз она будет бороться.

Уверенно взмахнув волосами, она облизнула губы, чтобы придать им блеска, и направилась прямиком к Оливеру. «Он мой», – решила она.

На этот раз она победит. Во что бы то ни стало.