Гроза из преисподней - Джим Батчер

Теперь вы знаете, как это делается. Но я не советовал бы вам заниматься этим дома. Ведь вы не знаете, что делать, если что-то пойдет не так.

Так вот, я спрятался в деревьях и произнес имя одного конкретного фэйре, который был мне нужен. Имя звучало как певучее чередование гласных – право же, довольно красивое, особенно, если учесть, что при всех наших предыдущих встречах он откликался на имя Тук-Тук. Вместе с именем я послал сгусток своей воли – не слишком сильный, чтобы он поспешил сюда, как ему казалось бы, по собственному желанию. По крайней мере, так выглядело в теории.

Что это было за имя? Увольте, уж не думаете же вы всерьез, что чародеи отдают такую информацию за просто так?

Вы и представить себе не можете, чего мне стоило его узнать.

Минут этак через десять Тук, мерцая, показался над водами озера Мичиган. Сначала я даже принял его за блики лунного света на гребнях озерных волн. Роста Тук имел дюймов шесть. Фигура его напоминала человеческую, только бледнее, изящнее и, само собой миниатюрнее; на спине его трепетали серебряные стрекозьи крылья – гордость породы фэйре. Его окружал нимб призрачного света. Растрепанная шелковистая грива его волос напоминала плюмаж райской птицы, только светло-лилового цвета.

Тук любил хлеб, молоко и мед – вполне обычные пристрастия фэйре средней руки. Как правило, лезть за медом в пчелиные гнезда им неохота, да и с молоком в Небывальщине напряг с тех пор, как фермерские хозяйства перешли на современные технологии. Стоит ли говорить, что пшеницы они тоже не выращивают, а, следовательно, и не мелют, и хлеба сами не пекут.

Тук снизился с опаской, шаря взглядом по деревьям. Меня он не видел. Я смотрел, как он медленно обходит кругом поднос, облизываясь и потирая рукой живот. Стоило ему съесть хлеб, и круг замкнулся бы, дав мне возможность поторговаться – информация в обмен на его освобождение. В здешних местах Тук являлся младшим духом, так сказать, разнорабочим Небывальщины. Если кто-нибудь и знал что-то про Виктора Селлза, это знал и Тук. Или знал того, кто это знал.

Некоторое время Тук колебался, порхая взад-вперед над подносом, но всякий раз медленно к нему приближаясь. Фэйри и мед. Мотыльки и пламя. Тук попадался на это уже несколько раз, но фэйри не отличаются долгой памятью, да и менять привычки не в их природе. И все же я затаил дыхание.

Наконец, фэйре коснулся земли, схватил хлеб, обмакнул его в мед и с жадностью впился в него зубами. Послышался едва уловимый ухом щелчок: круг замкнулся.

Тук отреагировал на это без промедления. Он испустил пронзительный визг словно попавший в силок кролик и отчаянно замолотил крыльями, пытаясь улететь обратно к озеру. Однако, долетев до границы невидимого круга, он врезался во что-то, прочностью не уступающее кирпичной стене. От столкновения вокруг него взметнулось облачко серебряной пыльцы. Тук заворчал и плюхнулся своим фэйерским задом на землю.

– Как я не догадался! – вскричал он, когда я вышел из-за дерева. Голос его звучал высоко, однако напоминал скорее детский, нежели те щебечущие голоса, которыми наделяют фей в мультфильмах. – Теперь я помню, где видел это блюдо раньше! Ах ты, гадкий, пронырливый, толстопалый, большеносый, плоскостопый смертный червяк!

– Привет, Тук, – сказал я. – Помнишь, на чем мы сошлись в прошлый раз, или надо повторять все сначала?

Тук испепелил меня взглядом и гордо топнул ножкой о землю. От этого удара в воздух взметнулось новое серебристое облачко.

– Отпусти меня! – потребовал он. – Отпусти, а то Королеве пожалуюсь!

– Если я тебя не отпущу, – заметил я, – ты никак не сможешь пожаловаться Королеве. И потом, тебе не хуже моего известно, что она скажет мелкому фэйре, у которого хватило глупости попасться из-за пристрастия к молоку и меду.

Тук возмущенно скрестил руки на груди.

– Я тебя предупредил, смертный. Освободи меня немедленно, если не хочешь испытать на себе всей ужасной, беспощадной, неодолимой силы магии фэйри! Я сгною все зубы так, что они выпадут из твоей головы! Глаза из твоих глазниц! Я наполню твой рот навозом, а уши червями!

– Валяй, старайся, – сказал я. – А потом мы переговорим о том, что тебе сделать, чтобы вырваться из этого круга.

Я знал, что он блефует. Так было каждый раз, но он плохо помнил подробности. Когда живешь несколько сотен лет, плохо помнишь всякие мелочи. Тук нахмурился и снова топнул ножкой.

– Право же, Гарри, ты мог бы хотя бы притвориться, что испугался.

– Прости, Тук. Нет времени.

– Времени, времени... – проворчал Тук. – Вы, смертные, вообще можете думать о чем-нибудь другом? Все только и говорят, что об этом времени! Целые города мечутся как проклятые, визжа, что опаздывают, гудя в свои дурацкие гудки! А ведь раньше вы, люди, умели обращаться с ним как надо.

Я терпеливо выслушал его нравоучения. Все равно Тук не умел говорить на одну тему подолгу.

– Помню я народ, что жил здесь до того, как сюда пришли вы, бледнолицые. Вот они никогда не переживали из-за язвы или... – взгляд Тука снова задержался на блюде с молоком, медом и хлебом. Он замолчал, шагнул к нему, схватил остаток хлеба и принялся есть его, макая в мед; торопливо-жадные движения его напоминали птичьи повадки.

– Славная жратва, Гарри. Не то фуфло, что перепадает нам порой.

– Консерванты, – пояснил я.

– Ну их, – Тук надолго припал к чашке с молоком, потом растянулся на спине и довольно погладил округлившийся животик. – Ладно, – сказал он. – А теперь выпусти меня.

– Не так быстро, Тук. Прежде мне от тебя кое-что нужно.

– Ох уж, эти чародеи, – насупился Тук. – Вечно им чего-то нужно. Как будто я их с дерьмом смешать не могу, – он встал и гордо скрестил руки на груди, глядя на меня так, будто не уступал мне ростом раз этак в дюжину. – Ну ладно, – снисходительно буркнул он. – Я, так уж и быть, дарую тебе исполнение одной-единственной небольшой просьбы – в виде исключения, в благодарность за твое угощение.

Я постарался сохранить невозмутимое выражение лица.

– Ты чрезвычайно добр.

Тук фыркнул и каким-то образом ухитрился посмотреть на меня сверху вниз.

– В моей натуре вообще сочетать мудрость и милосердие.

Я кивнул, словно и впрямь видел проявление глубокой мудрости.

– Так-так. Послушай, Тук. Мне нужно знать, не бывал ли ты в этом месте последние несколько ночей, или не знаешь ли кого-нибудь, кто бывал. Я ищу одного человека, и, возможно, он приезжал сюда.

– А если я скажу тебе, – заявил Тук, – ты в обмен разомкнешь круг, который, вне всякого сомнения, по чистой случайности удерживает меня здесь. Я верно понял?

– Это было бы только разумно, – согласился я со всей серьезностью, на какую был способен.

Тук сделал вид, будто обдумывает это, потом кивнул.

– Очень хорошо. Ты получишь информацию, которую хочешь. Освободи меня.