Уважаемый господин М. - Герман Кох

Вот в чем дело, пришло мне на ум. Все дело в уменьшительных словах. Дом – домик. Машина – машинка. В уменьшительном слове заключено оправдание. Хоть вы и знаменитый писатель с деньгами в банке и можете себе позволить второй дом и вторую машину, это ничего не значит, если назвать второй дом и вторую машину домиком и машинкой – подержанным «субару». Мы ничего о себе не возомнили, объясняет мне ваша жена этими уменьшительными словами.

– А сегодня мы приехали на велосипедах, – говорит она. – Погода хорошая. Приятно же, на велосипеде, а?

– Дул такой сильный ветер, – говорит ваша дочка.

– Но теперь он будет дуть нам в спину, – говорит ваша жена. – И вмиг унесет нас обратно домой.

Она обнимает дочку одной рукой и слегка притягивает ее к себе. Потом снова улыбается мне.

– Я хочу домой, – говорит ваша дочка.

– Скоро поедем, – говорит ваша жена. – Ты еще не допила лимонад.

– Я не хочу больше пить.

Ваша жена поднимает свой бокал вина – он все еще наполовину полон. Я вижу, что, прежде чем сделать глоточек, она бросает взгляд на мой почти пустой бокал пива.

– Нам в самом деле пора ехать, – говорит она, не глядя на меня.

– Я тоже еду, – говорю я.

Залпом допиваю остатки и оглядываюсь по сторонам. И делаю вид, будто ищу официантку, чтобы расплатиться.

Теперь я знаю, что мне делать. Я не должен здесь оставаться, не должен навязываться, это только отпугивает. Надо сразу идти на рынок. Об этом я и докладываю. Схожу еще поглядеть, что на рынке. От рыночных ларьков я смогу незаметно наблюдать за террасой. «Километрах в семи отсюда», сказала ваша жена. Я могу следовать за ней на машине – не ползти сзади все время, нет, это было бы слишком заметно. Просто несколько раз проехать мимо, а потом издали посмотреть, куда она повернет на следующем перекрестке. «Белый домик… у дамбы. Вдалеке… устье В». Номер дома, который оканчивается на единицу, – задача разрешимая.

Но совпадения для нас явно еще не закончились. Внезапно на террасу падает тень. Посмотрев на небо, мы видим облака, скрывающие солнце. Это серые облака. Темно-серые. Дождевые тучи.

– Боже мой, – говорит ваша жена. – Надо поторапливаться, иначе по дороге вымокнем.

Потом она, в свою очередь, оглядывается по сторонам, но официантки с подносом нигде не видно. Вдалеке уже слышится гром. Я смотрю на свой бокал. Мысленно считаю до трех.

– Похоже, будет сильная гроза, – говорю я. – Если хотите, я могу подвезти вас. Мне не трудно.

– Нет, не надо, – говорит она.

– В самом деле не трудно.

– Мама, я не хочу мокнуть, – говорит ваша дочка. – Я хочу домой.

Ваша жена слегка прикусывает губу. Снова оглядывается, потом смотрит на небо. Опять раздается гром. Ближе, чем только что перед этим.

– А как же велосипеды? – говорит она. – Нет, лучше подождать здесь, пока все пройдет.

– Мама, я хочу домой сейчас.

– Свои велосипеды вы сможете забрать позже, – говорю я. – Я остановился недалеко отсюда. В К. Сегодня вечером. Или завтра. Я заеду за вами и привезу сюда. Никаких проблем.

Молния, короткая пауза, а потом удар, сопровождаемый раскатами.

«В точности как тогда», – думаю я теперь. А в следующую секунду мне приходит в голову, что вы именно это непременно и сказали бы. В точности как тогда. Да, вы облегчили бы читателю его задачу, или, иными словами, вы любой ценой хотели бы застраховаться от того, что читатель упустит совпадение одних событий с другими.

Как же это называется-то, когда сюжетный ход повторяется в другой форме? Давным-давно снегопад придал новый поворот одному рассказу – чьей-то жизни. А теперь, много лет спустя, грозовой дождь бросает что-то прямо к моим ногам. Возможность. Возможности. Удивительный поворот.

– Я оставил машину за крепостным валом, – говорю я. – Могу подхватить вас здесь.

Я указываю на крыльцо террасы, о которое как раз в это самое мгновение разбиваются первые капли. Небо из серого становится почти черным, красно-белый полосатый навес над нашими головами начинает хлопать – посетители вскакивают с кресел и устремляются в помещение.

– Это очень любезно с вашей стороны, – говорит ваша жена. – Но сейчас я бы не…

Молния и гром возникают почти одновременно. Кто-то вскрикивает. Где-то за углом, через несколько кварталов, слышен грохот – словно черепица соскользнула с крыши или, скорее, будто по мостовой рассыпался бак гравия.

– Вот это был удар, – говорит какой-то мужчина, прикрывающий голову сложенной газетой.

Тем временем через прореху в навесе на один из столиков с шумом падает сильная струя воды. Ваша дочка встала. Она прижимает обе ручонки к ушам, но не кричит и не плачет. Скорее, она удивлена. А может быть, и увлечена.

Я прохожу между столиками на улицу. Якобы посмотреть, куда ударила молния, а на самом деле взглянуть на небо. К своему сожалению, вижу, как за колокольней уже пробивается сквозь тучи первый кусочек голубого.

– Пойду за машиной, – говорю я, снова присоединяясь к вашей жене и дочке. – Ждите меня здесь.

Прежде чем ваша жена успевает что-то возразить, я поднимаю воротник куртки и широкими шагами иду обратно на улицу, а потом дальше, по рыночной площади, где продавцы кое-как убрали внутрь, под защиту палаток, выставленный снаружи товар.

Снова смотрю на небо. Голубого становится еще больше, за колокольней собираются белые, освещенные солнцем облака. Я уже недалеко от улицы, ведущей к воротам крепостного вала, когда оборачиваюсь и еще раз смотрю вверх, на колокольню.

Кажется, будто я уже видел ее раньше, – это не обман памяти, нет, и правда раньше видел. Шпиль колокольни сверху обрезан. Собственно, это не совсем шпиль, где-то на трех четвертях высоты заканчивается старая часть и начинается нечто новое – точнее, бывшее новым, по моим оценкам, более шестидесяти лет назад. Шпиль колокольни достроен. Не отреставрирован. достроен. В архитектурном стиле, который за эти шестьдесят лет устарел еще сильнее, чем стиль самой церкви.

И вдруг я понимаю: не буквально, не фразу за фразой, но я намерен отыскать это дома – что и сделаю через несколько дней.

«Спитфайр» нырнул вниз и на бреющем полете низко прошел над крышами домов. Из бортовых пушек он разбрызгивал тонкие полоски огня. Потом самолет что-то уронил – что-то, с такого расстояния похожее на молочный бидон. Дети видели, как этот бидон крутится… А в следующую секунду он задел шпиль колокольни. Огненный шар. Град камней. В поисках укрытия дети бросились в подъезд.

Через несколько минут, когда они вышли на улицу, шпиля не было. Только опаленный каркас на том месте, где он еще совсем недавно так горделиво утыкался в небо. Тонкий дымок вился кверху, словно дым от положенной в пепельницу и забытой там сигареты.