Высокий блондин без ботинок - Татьяна Луганцева

– Да это еще после того, как ты с ней познакомилась. Нагадить незнакомому человеку проще, все-таки она не так глупа, насколько хочет казаться. Хочешь узнать врага и победить его? Подружись с ним.

– Дело не в этом. У меня как пелена с глаз спала. Я не могу даже назвать то, что у нас было с Женей, отношениями, фу, даже вспоминать не хочу! Знаешь, почему я с ним встречалась? Втайне хотела забеременеть, чтобы не остаться одной, а с ребенком, и этот паразит мне это обещал. А в свете того, что мне поведала жена Евгения о его маленькой операции, то я поняла, что меня поимели по полной программе.

– Ну и плюс еще на фоне этого красавчика, конечно, Евгений проиграл… – перевела в безопасное русло разговор Надя.

– Да, спасибо Марко, теперь я поняла, что такое сильные чувства. А то бы померла и не испытала бы такого. Давай за это выпьем!

– Чувства-то не взаимные, – осторожно напомнила Надя.

– А это все равно! Давай выпьем!

Когда официант принес горячее блюдо и салат, женщины уже выпили по трети бутылки вина.

Рыба на большой белой тарелке выглядела великолепно. Вокруг были выложены дольки лимона, маслины, листья салата и припущенные в белом вине овощи. На вкус рыба оказалась еще лучше, чем выглядела. Ароматная, хрустящая корочка и в меру жирное мясо.

– Ой, спасибо тебе, Милка! Ничего вкуснее не ела! – проговорила Надя. – Представляешь, если бы я была директором ресторана? Нет, нам нельзя! – сама спросила и сама ответила Надежда. – Мы с тобой уже через неделю в дверь бы не пролезли, поедая с утра до вечера такие вкусности!

Утолив первый голод, Мила посмотрела на посетителей ресторана Марко.

Молодежи не было, что говорило о недемократичности цен в этом заведении. Преобладали люди среднего возраста – от тридцати до шестидесяти, уверенные в себе и хорошо одетые. Это могли быть и мужчина с женщиной, и деловые партнеры. Никто громко не смеялся, ели все культурно, тихо переговариваясь и слушая джазовый ансамбль, играющий на сцене. Музыканты все были в белых рубашках. Душа радовалась за людей, которые могли себе позволить такой отдых.

– Марк готовится к свадьбе… – сказала Мила.

– Опять ты о нем?! Расслабься и получай удовольствие от еды! Горе мое!

– Я и получаю…

– Слышь, – пихнула ее под столом ногой Надя, – хорошо еще, что нас не запомнили и не внесли в черный список, чтобы не впускать в ресторан!

– Это еще почему?

– Забыла заварушку у ресторана? Между прочим, яйца яйцами, а витрину-то внизу наши разбили, а я-то знаю, что это бешеные деньги, – гордо заявила Надя, уплетая овощи за обе щеки.

Официант ненавязчиво подходил к ним и подливал вина.

– Я с ужасом вспоминаю об этом, – призналась Мила.

– Эх, слабый у тебя характер! А я вот довольна!

– Что чуть не убила человека? – спросила Камилла, имея в виду, конечно же, Марко.

– Да нет… это была ошибка, я бы даже извинилась перед ним, просто здорово мы тогда выступили против фуа-гра.

Мила пожала плечами.

– Меня вызывал следователь, – продолжала хвастать Надежда.

– Меня тоже… – подтвердила Камилла. – Этот итальянец не обманул, его пассия на следующий день забрала свое заявление, и нам с тобой больше ничто не грозит, кроме моего сумасшедшего чувства к нему.

– Это точно… – зачавкала Надя, – но ты не горюй, я что-нибудь придумаю…

– От этого мне только страшнее… – ответила Мила, косясь на салат из морепродуктов в хрустальной вазочке на ножке.

Надежда перехватила ее взгляд. На поверхности красиво выглядевшего салата лежали те самые моллюски, которые надо было открывать специальными щипцами.

– Знать бы нам… – оформила общую мысль Надя.

Вино было превосходно, а рыба сытной, и от десерта подруги дружно отказались. Надежда не удержалась и задала официанту мучивший ее вопрос, вернее, ее подругу:

– Скажите, любезный, а ваш шеф посещает ресторан?

– Сергей Анатольевич? – уточнил официант.

– Какой Сергей Анатольевич? – не поняли подруги.

– Наш директор, – пояснил официант.

– А Марко Тозини? – с придыханием спросила Камилла.

– А… ну так это, вообще… – махнул рукой официант, – хозяин этого всего. Для него этот ресторан – песчинка в его бизнесе, он бывает у нас редко и в основном в обед, и то часто совмещает с деловыми переговорами. А администратор у нас Сергей Анатольевич, в зале для посетителей он не ест никогда, но кухню нашу оценил и любит, будьте уверены, – ответил словоохотливый официант.

– А не знаете, когда Марко Тозини будет обедать у вас, то есть у себя? – спросила Надежда, несмотря на то что Мила делала ей всяческие знаки замолчать.

– Насколько я знаю, заранее он не сообщает. Все, по-видимому, зависит от того, как сложится у него день. У нас девочки-официантки тоже всегда ждут его приезда, – улыбнулся официант.

– Почему? – спросила Надежда.

– Марко оставляет щедрые чаевые, – ответил парень и выразительно на них посмотрел, словно призывая и их не жадничать и последовать примеру славного итальянца.

– А… ну спасибо вам за все… наелись, напились, все узнали… Не знаете, где мы можем еще увидеть господина Марко?

Официант улыбнулся.

– Нет, извините, такой информацией я не располагаю.

– Тогда принесите нам счет.

– Вам раздельно?

– Нет, общий, – ответила Мила и полезла в сумочку за кошельком.

Счет в красиво оформленной кожаной папке принесли. Мила открыла папку и стала внимательно всматриваться в цифры. Наконец Камилла дошла до понятного слова «итого» и не совсем понятного числа – шестнадцать тысяч рублей.

– Что? – насторожилась Надежда, которая давно подозревала, что этим все и закончится.

– Сколько у тебя денег? – спросила Мила, отрывая наконец-таки взгляд от счета.

– Три тысячи.

– И все?

– Дома еще есть тысяча, если Димка не пропил… А что? Я же тебе говорила!

Мила снова с надеждой посмотрела на итоговую сумму, словно за время ее разговора с подругой она могла уменьшиться.

– У меня десять плюс твои три… Нам не хватает трех тысяч… Что делать?

– Так я и знала! – хлопнула руками Надежда.

К ним бесшумно приблизился официант.

– Я могу забрать оплату?

– Понимаете… как сказать… в общем… – начала Мила, покрываясь красными пятнами.

– В общем, у нас не хватает трех тысяч, – выпалила Надежда, пытаясь сложить салфетку в форме розочки, как она лежала изначально, словно это усилие могло скостить им три тысячи рублей.