Мое чужое имя - Ирина Уланова

— Здравствуй-здравствуй, Евгений Палыч, проходи… — глубоко вздохнул Левченко. — Есть у меня к тебе, Евгений Палыч, дело… Про горе-то мое семейное слышал? Был на днях у ментов — говорят, несчастный случай. Вот хочу с тобой, как со знающим человеком посоветоваться.

— Слышал, Вячеслав Петрович, примите мои соболезнования… — соболезновал Женя Перегудов вяло, явно для проформы и даже не скрывал этого. А потом раскрыл свою кожаную папку и достал блокнот. — Я тут, Вячеслав Петрович, этим вопросом уже занялся…

Левченко удовлетворенно хмыкнул — именно этого он и ожидал. Перегудов как будто все его мысли знал наперед. Это-то и пугало… Поглядывая в блокнот, тот излагал ход собственного расследования, которое мало чем отличалось от расследования официального. Катерина действительно первый день, как вернулась из командировки, плита действительно была неисправна. И даже про плохое самочувствие Перегудов повторил все слово в слово. Все выглядело вполне логично, но за одну деталь Левченко все же уцепился:

— Говоришь, умерла, ударившись при падении. А не могли ее, скажем, намеренно ударить?

Перегудов даже не моргнул:

— Все могло быть, Вячеслав Петрович. Только, даже если предположить, что Астафьева кому-то мешала, и ее решили физически устранить, то квартира — это последнее место, где ее нужно было искать в тот час. Она даже вашему племяннику твердо сказала, что дома не появится до семи.

Опять неопровержимые доказательства, в которые так хотелось поверить… Перегудов, тем временем, продолжал:

— На сегодняшний день официальная версия такова: Астафьева оставила в кухне непотушенную сигарету, ушла в комнату, где спала несколько часов подряд. Потом зачем-то решила вернуться в кухню: скорее всего, почувствовала запах газа. Но надышалась, видимо, сильно — пока шла, у нее закружилась голова, она споткнулась и упала, ударившись виском предположительно об угол стола. Точно сказать обо что нельзя — кухня выгорела полностью, все следы уничтожены, но удар явно было под воздействием массы ее же тела, а не постороннего предмета — это медики установили стопроцентно. Ну а потом непотушенная сигарета все же сделала свое дело и…

— Ну ладно, хватит! — прервал его Левченко. И так спать сегодня плохо буду.

И менты, и его люди твердили одно — Катя погибла сама, и противопоставить их доводам Вячеслав Петрович мог только свое чутье. А Левченко чуял, просто шкурой чуял, что это не случайность. Прикидывая в уме другие варианты, Левченко надолго задумался, а очнувшись, обнаружил, что Перегудов все еще в кабинете.

— У тебя еще что-то? — раздраженно спросил он.

— Вячеслав Петрович, — беззастенчиво разглядывая Левченко, начал тот, — раньше я не был уверен до конца, а теперь не остается сомнений: у нас вырисовываются большие проблемы. УБЭП ворошит документы по делу «Феликса». В любое время они могут поехать на завод, а через завод выйдут на «Оникс», если уже не вышли.

Левченко шумно выдохнул — почти зарычал.

— Ты же сам говорил, что все под контролем! Беспокоиться не о чем!.. Это конечно Салтыков наш неугомонный все рыщет, да? — Перегудов молча кивнул, а Левченко в запале даже резво подскочил с кресла и нервно прошелся до окна в кабинете.

— Рыщет Салтыков, — негромко подтвердил Перегудов, — но за ним много кто стоит… так что трогать его бесполезно.

— Бесполезно! А что с ним делать? Руку ему пожать! Хоть что-нибудь вы делаете?

— Делаем. Мир, знаете ли, Вячеслав Петрович, тесен. Подходы у меня к Салтыкову есть.

— Ну хорошо, если так. Только без криминала, я тебя прошу.

А проблема действительно была серьезной — решить ее можно только если немедленно ехать в на алюминиевый завод и прекращать всю деятельность. Или хотя бы временно приостановить. Но все упиралось во время — невозможно вот так свернуть всю работу за пару дней… — и Вячеслав Петрович тут же собрался уходить — действовать нужно было немедленно, а по телефону всех проблем решить невозможно. А сколько этих проблем навалилось!

Отпустив Перегудова, он начал рассуждать: а что, если Астафьеву все же убили? А убить ее могли только из-за дел ее отца. Из-за деятельности этих треклятых «Феликса» и «Меридиана» — больше не за что! И уж не вплелись ли в эту историю те самые бумаги?

Документов этих Вячеслав Петрович в глаза не видел, но если они действительно существуют, то… ситуация вырисовывается скользкая. Уж не из-за этих ли бумажек квартира нашей Катюши взлетела на воздух? Ведь теоретически, если бумаги действительно существуют, они вполне могли попасть к ней в руки. Смешно, но получается, что этот взрыв больше всего и нужен как раз ему, Вячеславу Петровичу Левченко?.. Так что же, кто — то пытается «повесить» на него этот взрыв? Да нет… официальная версия следствия — несчастный случай. А о документах… если они опять же существуют, знают вообще единицы: разумеется, сам Вячеслав Петрович, Зорин, покойный Астафьев — раз, по версии Зорина, именно он в свое время эти бумажки собирал. И все.

Однако, уже садясь в машину, Вячеслав Петрович подумал, что эти документы в любом случае — даже объявись они прямо сейчас — ничем бы это ему не грозило. Правда, окажись эти документы в умелых руках — не у ментов, конечно, а у тех, кто знает, что с ними можно сделать — тогда Левченко это дорого бы обошлось.