Новый год со спецэффектами - Валентина Андреева

– Вы хотели что-то сказать – обратился ко мне следователь, усаживаясь поудобнее за стол в той его части, с которой Наташка халатом, опрометчиво утерянным Василисой Михайловной, смела часть осколков прямо на пол.

– Кто? Я? Нет. То есть да, все мы появились уже к готовому результату.

– Хм… Уточним: разбитой посуде и раненому… Кстати, кто может сообщить сведения о потерпевшем?

– Думаю, лучше всего это сделает его жена, – твердо заявила Наташка. – Сейчас она окончательно оклемается и все быстренько расскажет об этом… потерпевшем. Всю правду-матку. А что касается посуды, то ни один дурак не будет ее колотить, предварительно вымыв. Дураков среди нас нет!

– Хотите сказать, полтергейст?

– Не угадали. Бармалей! Видите, остатки хвоста из-под дивана торчат? Все-таки протиснулся! Значит, похудел.

Следователь мгновенно погасил ухмылку и резко обернулся.

– Кот? Зачем на него диван поставили?

– Это не диван. Это – котоловка, – услужливо пояснила я. – Как камера предварительного заключения. Бармалей задержан с поличным за хулиганские действия на столе, связанные с битьем посуды.

– Ну хватит шуток. И вытащите кота сюда. Зачем животину мучаете?

– Допрашивать будут пьяницу и дебошира Бармалея, – шепотом, но достаточно громко поделилась со мной своими мыслями Наташка.

– А какое вообще право вы имеете его допрашивать? Пристали тут с тарелками… – не ко времени очнулась Василиса Михайловна. – Разве у вас есть санкция?

Следователь обиделся. Ответ прозвучал сухо и официально:

– Закон предоставляет мне право в случаях, не терпящих отлагательства, производить осмотр места происшествия до возбуждения уголовного дела. Считаю, что сейчас именно такой случай.

– О как! – проникновенно заявила Наташка. – Василиса Михайловна, вы сели на своего мужа, так и сидите там без комментариев. Благодаря вам наш праздничный стол обозвали местом происшествия. Ирка! Разве ты могла предположить, что жаришь гуся к месту происшествия, а? Здрассте, урки, Новый год! Ноги моей больше здесь не будет! Завтра же. В смысле, сегодня же…

– Боюсь, что всем вам придется задержаться, – оборвав яркое Наташкино выступление, твердо заявил следователь. – Имело место покушение на убийство. Поэтому возбуждение уголовного дела не затянется. Надеюсь, потерпевший выживет. А пока мне бы хотелось побеседовать с каждым из вас отдельно.

– Так это… – нервно передернулась Наташка, – может, сначала перекусим? Прямо на месте происшествия. Что-то мне совсем плохо. Наверное, от голода? Простите, как вас…? Я запамятовала.

– Следователь Храпов.

– Что, так прямо с рождения и зовут?

– С рождения зовут Сергеем Васильевичем. И если кто желает, можете позавтракать. Возражать не буду.

– А вы? – с жалостью в голосе поинтересовалась я. – Мы сейчас быстренько организуем кофейку на кухне, там и разговаривать приятнее. И салатики под боком – в холодильнике. Будем считать это обыском с изъятием. Ведь на это санкция прокурора не нужна.

– Изъятию подлежат только те предметы, которые могут иметь отношение к уголовному делу, – буркнул следователь.

– Ирка, не морочь господину Сергею Васильевичу голову. Изъятие, блин! «Слопаем все, что достанем» – вот как это называется!

Пока Наташка суетилась на кухне, превращая ее в рабочий кабинет следователя с элементами «Макдоналдса», сам господин Храпов лазил под елкой в надежде найти хоть какой-нибудь предмет, годящийся для изъятия, одновременно цитируя уголовно-процессуальный кодекс, предоставляющий ему право на это действо без участия понятых, поскольку осуществляется оно в труднодоступной местности. Тем временем Василиса Михайловна безрезультатно убеждала Бармалея покинуть свое убежище под диваном. Карл Иванович, покраснев от натуги, с трудом приподнял этот массивный предмет мебели и сквозь зубы обозвал общего любимца недобрым словом.

– Оставьте кота в покое! – прозвенел Алькин голос. – Он с таким трудом залез под этого монстра! Кстати, я бы и сама не возражала к нему присоединиться. Полон дом убийц! – И демонстративно вышла из комнаты.

– Аля, деточка, что ты городишь?! – громко возмутился ей вслед Карл Иванович и выронил диван. Кот взвыл в унисон с отчаянным визгом Василисы Михайловны, не замедлившей обвинить мужа в том, что он решил одним разом избавиться не только от Бармалея, но и от нее. Начались семейные разборки с поминанием некоторых событий тридцатилетней давности. Им с удовольствием внимал Храпов Сергей Васильевич. В это время я почувствовала, что кто-то дергает меня за рукав и, оглянувшись, увидела Машуню.

– Надо поговорить, – тихо сказала она, стрельнув глазами в сторону следователя, пытающегося вернуть елку в нормальное положение. Я кивнула и последовала за Машуней. Недалеко – за дверь каминного зала. – �Ирочка, очень прошу тебя не говорить следователю о наших… отношениях с Ренатом. Вот тебе крест, это не я ударила его ножом. – Она торопливо перекрестилась.

– А кто? – невольно вырвалось у меня.

– Не знаю. Честное слово, не знаю. Мы – и родители, и Алька, обо всем договорились. Наташенька тоже в курсе. Короче, никто ничего не знает об измене Рената, – с нажимом произнесла Машуня. – Не было этой измены.

– Хорошо… – в замешательстве произнесла я. – Только как тогда объяснить тот факт, что Ренат притащил с собой Викторию?

– А так, как я и объяснила всем за столом, – спокойно сказала Машуня. – Это его какая-то недавно отыскавшаяся родственница, с которой он нас всех собирался познакомить. Поэтому и задержался в Москве, поджидая ее. Чуть не опоздал к встрече Нового года. Кстати говоря, ваши мужчины именно так и объяснят сей, как ты говоришь, факт. Ведь другого-то они не знают. Или знают? – Машуня пытливо уставилась на меня.

– Мы с Натальей не позволяем себе обсуждать чужие семейные тайны с мужьями, – немного обиделась я. – Можешь не волноваться. Не дура, понимаю – если всплывет правда, ты автоматом станешь лидером гонки подозреваемых. Только мне еще нужно предупредить Аленку. Кстати, где она застряла? Кажется, пошла переодеваться. Я мигом…

– Не волнуйся, она побежала к Альке. Я дала дочери таблетку от головной боли и уложила в кровать. Пусть девчонки побудут наверху. Не хочу, чтобы они торчали здесь. Боюсь за Альку. Этот ее страх перед несуществующим привидением… Вдруг сказывается дурная наследственность? Мама у меня очень истеричная особа. Такое впечатление, что у нее вечный климакс.

– Маш, а если сам Ренат скажет правду о ваших отношениях?

– Не скажет! – мстительно улыбнулась Машуня. – Уж в чем, в чем, а в этом-то я уверена. Он же идеальный отец, поэтому просто не может выставить себе плохим мужем. Если бы ты слышала, как он вдохновенно врал Альке, что любит ее и меня больше всех в жизни! Она, бедняжка, так плакала…

– А сама Виктория?… – Мне вдруг стало нехорошо. Не так, конечно, как после шампанского с лечебной порцией водки, но все-таки. – Кстати, а где эта девица? – Я постаралась спросить это непринужденно, но по лицу Машуни поняла, что мне это не удалось. Еще бы! Воображение живо нарисовало Викторию, плавающую на кровати в луже собственной крови. В соседней с моей комнате, на мансардном этаже! И голос невольно сорвался.