Та самая Татьяна - Анна и Сергей Литвиновы

Когда прибыли в аэропорт, водитель резюмировал:

– За полтора часа до вылета! Неплохой результат.

И гордо улыбнулся.

Доктор горячо пожал ему руку и поспешил на посадку.

«Delayed»[2], – тревожно мерцали красные буквы напротив номера его рейса.

Врач бросился к стойке регистрации – никого. Поспешил в справочную.

– Рейс отложен в связи с погодными условиями, сэр, – ослепительно улыбнулась ему потрясающе красивая японка.

Сердце оборвалось:

– На сколько?

– Пока на пять часов.

Он отчаянно взглянул на ярко-синее небо. Девушка за стойкой перехватила его взгляд:

– Хорошая погода обманчива. Надвигается смерч, очень сильный. Наши прогнозы погоды безошибочны, сэр.

– Но самолеты ведь вылетают!

– Только те, чей вылет в пределах тридцати минут. В дальнейшем аэропорт будет закрыт.

Доктор с потерянным лицом отошел от стойки.

Три часа дня. Выпустят борт в лучшем случае в девять. Прилет – еще через двенадцать часов. В Москве будет вечер, самый час пик, и плевать уставшим водителям на грозные завывания «Скорой». Он может не успеть, и тогда все. Другого случая получить «волшебное лекарство» у девочки Юли не появится.

Попытаться попасть на любой самолет, что взлетит из аэропорта Токио в ближайшие полчаса? Но регистрация на них уже закончена, а ему еще не только менять билет, но и таможенные формальности проходить.

И тогда доктор – в общении с людьми всегда нерешительный, робкий – направился в представительство авиакомпании.

Приняли его там вежливо, но лишь руками развели: «Японцы разрешения на вылет не дают, что мы можем сделать?»

– Я хочу поговорить с командиром корабля, – упрямо произнес врач.

Пожилой пилот тоже вышел к нему. Внимательно его выслушал. Тяжело вздохнул:

– Пройдемте к окну.

За кромкой ярко-синего неба явственно углядывалась темно-серая, почти черная туча.

– Будь я один, несомненно, рискнул бы, – твердо произнес летчик. – Но ставить под удар три сотни пассажиров не могу.

– Что значит «не могу»? – тут же прицепился к его словам врач. – Кто принимает решение о вылете? Руководство аэропорта или все-таки лично вы?!

Пилот слегка смутился:

– Ну… в некоторых случаях… руководство аэропорта нам разрешает брать ответственность на себя.

– И вы отказываетесь от такой возможности? – потрясенно произнес врач. – Не хотите помочь ребенку, которому больше ничто не поможет?!

– Да, не хочу, – твердо отозвался летчик. – Потому что я могу спасти вашу пациентку. А могу – погубить и ее, и остальных пассажиров. В том числе и вас.

– Вы понимаете, что ей только шесть лет! – начал горячиться врач. – И она – из-за вашей трусости! – никогда не встанет с больничной койки!

– Поймите, да здесь не в трусости дело, – попытался объяснить пилот.

Но врач еще больше повысил голос:

– К Юленьке – во сне – уже много ночей подряд прилетает белая чайка. Птица учит ее: не сдаваться. Быть сильной. И обещает девочке, что мы – взрослые, здоровые, сильные люди – ей поможем. А вы – с легкостью неописуемой выносите ребенку смертный приговор!

Летчик мрачно молчал.

Из-за приоткрытого окна, возле которого они стояли, донесся громкий писк.

Врач не поверил своим глазам: точно ему в лицо мчалась большая белая птица. Она неслась стремительно и, казалось, сейчас ударит в стекло.

Мужчины инстинктивно отпрянули. Птица вновь издала гортанный звук. Сделала резкий пируэт. И исчезла.

– Я никогда не видел здесь чаек, – потрясенно молвил летчик.

– Возможно, никакой чайки и не было. Ни у Юлечки, ни у нас, – хладнокровно произнес врач. – Нам с вами показалось.

– Дьявол! – раздраженно рявкнул пилот.

– Извините, что отнял ваше время, – отвернулся от него доктор.

Но летчик уже не обращал на него внимания. Он достал рацию и громко выкрикнул в нее:

– Внимание, всем! Я меняю свое решение. Немедленно объявляйте посадку!

* * *

Офис, где располагалась корпорация «Живая вода», Татьяну впечатлил. Самый центр, стильное здание, вид на Москва-реку и Кремль и даже – большая в столице редкость – собственная парковка. Впрочем, туда Садовникову не пустили.

– Только для сотрудников, – буркнул охранник.

И от денег отказался, вздохнул:

– Не могу. Видеоконтроль у нас.

Пришлось еще минут двадцать колесить по переулкам-дворам, а потом волочить на себе тяжелую папку – Таня на всякий случай взяла свое портфолио. Она очень надеялась, что речь в корпорации «Живая вода» все же пойдет о ее работе.

Однако разговор у входа в конференц-зал получился чрезвычайно странный.

Встретила Таню длинноногая мамзель в майке с логотипом корпорации. Окинула с головы до ног неприязненным взглядом, явно в уме пересчитала стоимость Таниных одежек, насупилась. Сухо молвила:

– Паспорт ваш давайте.

Татьяна протянула документ.

Девица тщательно его изучила. Поинтересовалась:

– Где вы работаете?

– В настоящий момент нигде.

– Хорошо, – кивнула та.

Далее последовало еще более удивительное требование:

– Вот вам бумага. Напишите вашим обычным почерком пару строк. Что хотите. Например, свою фамилию, имя, отчество.

– А пин-код от кредитки не надо? – съязвила Татьяна.

Но девица невозмутимо отозвалась:

– Цифры не подойдут. Только текст.

Сюрреализм какой-то. Что ж, зато будет о чем вечером в блоге поведать.

– Красив ваш офис, но уж больно неприветлив, – нацарапала Садовникова.

Девица приняла бумагу. Губы теперь не просто поджаты – в ниточку стянуты. Одни глаза продолжают вымученно улыбаться.

Внимательно – со стороны казалось, будто по слогам! – она прочитала Танину записку. Сверилась с айпадом. Кислым тоном велела:

– Теперь проходите.

М-да, в конференц-залах речей о серьезной работе не поведут никогда. Куда же она попала?! Может, названием известной корпорации только прикрываются? А на самом деле ее на презентацию сетевого маркетинга заманили? Будут сейчас уговаривать купить косметики на тридцать тысяч и заработать в самой ближайшей перспективе миллион?..

Садовникова прошла. Увидела, что за народ сидит в зале, и встревожилась еще больше. Нарядно, но без большого вкуса одетые дамы, подростки, старушки. Очень похоже на публику, что на телевизионных ток-шоу зрителей изображает. И сто процентов: никто из них к рекламе отношения не имеет.