Приз для принцев - Рекс Стаут

- Пожалуйста, - обратился он к Виви, когда чаепитие было закончено, сыграйте нам что-нибудь.

Она послушно направилась к роялю.

Науманн поднялся со своего места и присоединился к Стеттону, стоявшему возле Виви, которая легкомысленно скакала по клавишам, исполняя трагическую пьесу Чайковского. Это было смешно - девушка явно не отличалась музыкальностью.

- Кто она? - шепотом спросила Науманн у Стеттона.

Тот поднял на него глаза:

- Я говорил тебе. Ее отец Пьер Жанвур, француз.

- Нет, я имею в виду мадемуазель Солини. Откуда она?

- Не знаю. Из Фазилики.

- Ты не знаешь?

- Дорогой мой друг, - сухо сказал Стеттон,- я знаю только одно - что ты, кажется, необыкновенно заинтересовался ею. Спрашивается, почему?

- Не валяй дурака, - ответил Науманн и через всю комнату направился к Алине.

Когда несколькими минутами позже Стеттон и утомленная игрой на рояле Виви присоединились к ним, оказалось, что они опять обсуждают неудобства, на которые обречены те, кто вынужден оставаться в Маризи на лето.

- Это в самом деле ужасно, - говорил Науманн. - Дешевые концерты в парке, пустые отели, все дома на Аллее закрыты. Надо сказать, босс стоически переносит это наравне с нами, но он - старый слон, и при нем состоит жена для охлаждения пива.

- Босс? - Алина вопросительно посмотрела на него.

- Фон Кранц, министр, - объяснил Науманн.

- А почему вы не последовали его примеру и не женились?

- Нет уж, благодарю вас, - с чувством ответил Науманн, - я такой глупости никогда не сделаю.

Алина подняла брови:

- Звучит не слишком лестно для нас, месье Науманн.

Науманн взглянул на нее:

- Я говорю на основании своего опыта, мадемуазель.

Или по крайней мере основываясь на опыте других.

Одной такого рода истории, - а речь идет об одном моем друге, который был также и другом моего отца, - оказалось бы вполне достаточно, чтобы убедить меня в справедливости моей позиции.

- В самом деле? - сказала Алина. - Расскажите нам об этом.

- Это неприятная история.

- Что делает ее еще более интересной.

Науманн посмотрел на Виви:

- А что думаете вы, мадемуазель?

- Я бы с удовольствием послушала, - заявила та.

Молодой дипломат уселся так, чтобы видеть глаза Алины, и начал свой рассказ.

- Мой друг - как я уже говорил, и друг моего отца тоже - был лет на десять-пятнадцать старше меня. Русский помещик благородного происхождения, он почти не имел образования, но при этом обладал очень сильным интеллектом, вызывавшим уважение и восхищение.

- Похоже на русских, - презрительно вставила Алина.

Не обратив внимания на то, что его прервали, Науманн продолжал:

- Всякий раз, когда этот человек приезжал в Германию по делам, что случалось в конце каждого года, он наносил нам визит. Таким образом, мы узнали его с самой лучшей стороны и высоко ценили его.

Я часто подолгу разговаривал с ним. Его мысли были просты и прямолинейны, как у ребенка, и при этом он обладал замечательно острым умом, благодаря которому добился немалых успехов. В детстве он был моим героем, и я обычно ждал его приездов с огромным интересом и радостью.

Науманн остановился и оглядел маленький круг своих слушателей. Стеттон слушал, старательно скрывая раздражение. Виви - с искренним интересом. На лице у Алины сохранялось выражение любезной хозяйки, развлекающей гостя.

Науманн задержал на ней взгляд, потом продолжил:

- Однажды летом, это было четыре года назад, при очередном появлении в нашем доме он буквально с порога сообщил нам, что наконец-то нашел себе жену. Он рассказал нам все, до мельчайших подробностей; я до сих пор помню, с каким пылким восторгом он описывал несравненную красоту, обаяние и прочие достоинства своей жены. Женился он на дочери крестьянина, которую нашел в соседнем имении. Когда мой отец заметил ему, как опасно бывает жениться на представительнице иного социального сословия, тот ответил: "Да, вы правы, герр Науманн; она не относится к моему сословию, она - ангел небесный". Прошло два года, в течение которых наш друг навещал нас два или три раза. Он уже стал почти надоедать нам, потому что ни о чем, кроме достоинств своей жены, говорить не мог.

Потом - это было около полутора лет назад, и мы уже год как не видели нашего друга, - я был послан с дипломатической миссией в Санкт-Петербург.

На обратном пути, имея в своем распоряжении немного свободного времени, я решил заехать к нашему другу в его имение, которое я никогда не видел. Я был уверен, что он обрадуется мне, поскольку часто приглашал навестить его.

Если бы я приехал часов на двенадцать позже, то разминулся бы с ним, потому что застал его за последними приготовлениями к длительному путешествию. Я был так удивлен переменами, происшедшими в его внешности, что при виде его не смог удержать возгласа изумления. Его лицо похудело и стало мертвенно-бледным; глаза блестели, как два горящих угля, как будто он был снедаем ненавистью или смертельной тоской. Сначала он ничего не говорил мне о цели предстоящей поездки, но, когда я выразил желание познакомиться с его женой, он наконец сдался и рассказал мне все.

Рассказчик остановился.

Слушатели, казалось, были заинтригованы. Виви и Стеттон даже придвинулись чуть ближе, чтобы не пропустить ни слова. Но Науманн смотрел не на них. Он не сводил глаз с мадемуазель Солини, которая хотя и слушала, но, казалось, с трудом сохраняла вежливый вид.

- Два месяца тому назад, рассказал мне наш друг, он узнал об измене своей жены. Она сошлась с молодым евреем, который подвизался на должности управляющего имением. Соперники стрелялись, и он убил еврея, но жена умоляла простить ее с таким искренним раскаянием и столь бурным самобичеванием, что он принял ее обратно. Но естественно, с тех пор стал подозрительным, начал следить за ней и вскоре обнаружил - не важно как, что она медленно отравляла его.

Виви задохнулась от ужаса, Стеттон пробормотал проклятие.

Алина смотрела в сторону, тихонько постукивая по полу туфелькой.

- Она почему-то заподозрила, что он обо всем узнал, - и скрылась. Тогда наш друг решил отправиться в путешествие, чтобы найти ее и отомстить. Мне никогда не забыть выражения его лица, когда он поклялся убить женщину, разбившую его сердце и разрушившую его жизнь.

Виви не выдержала:

- Он нашел ее?

- Не знаю. Я о ней больше никогда не слышал от него. - Науманн повернулся к Алине: - Разве этого недостаточно, чтобы отвратить человека от брака?