Лоренцо Великолепный - Наталья Павлищева

Лоренцо рассмеялся такой немудреной хитрости. Чего уж, вся Флоренция знает, что Лоренцо Медичи унаследовал от деда и отца проклятую подагру, уродующую суставы, ограничивающую движение. Удивительно, но Джулиано, кажется, нет.

Лоренцо поднял левую руку, с трудом повернул, разглядывая кисть с длинными, как у матери и деда пальцами, которые болезнь уже начала выворачивать в суставах. Скоро все пальцы будут с шишками.

– Так ты поедешь?

– Моисей кормит меня разными снадобьями и велит носить на среднем пальце левой руки перстень с огромным сапфиром в золоте.

– Поэтому ты заказал такой?

– Да, но вышло неудачно. Оказывается, сапфир должен касаться кожи руки. От снадобий болит желудок, приходится пить другие для желудка, начинает болеть голова…

– Моисей умелый врач, его отцу посоветовал Фичино, – осторожно напомнила Лукреция.

– Да, я помню, что отец Марсилио привел к нам Моисея, но что они все смогли? Ничего. – С трудом устроившись на подушках в кресле, чтобы суставам было удобно, Лоренцо невесело рассмеялся: – Моисей советует мне не есть мяса, а есть побольше овощей, особенно весной. Говорит, что только тогда можно будет замедлить болезнь. Я же не лошадь, чтобы питаться сеном вместо свинины, я умру с голода. Мне двадцать пять лет, у меня маленькие дети, которых будет просто некому поручить. Не Джулиано же. Да, я поеду на серные источники, и пусть воняет!

Если раньше Лоренцо Медичи много времени проводил в разъездах по охотничьим угодьям вместе с такими же беспокойными друзьями, то с того дня он стал все чаще отлучаться на разные курорты, чтобы хоть немного облегчить страшную боль, уродующую суставы.

А его врач Моисей был прав, подагру действительно провоцирует большое потребление мяса. Подагра была столь же распространенной болезнью богачей, как и диарея. Пиршественные и повседневные столы состоятельных людей изобиловали мясными блюдами, овощи и темный хлеб с луком считались пищей бедняков.

К тому же Европе еще только через два десятилетия предстояло познакомиться с Новым Светом и еще позже попробовать картофель и помидоры, кукурузу и подсолнечник, кабачки и тыкву и многое другое.

Когда-то дед советовал ему, совсем еще мальчишке, не воевать, проливая чью-то кровь, а покупать.

– Сделай так, чтобы интересы врага совпали с твоими, и у тебя будет одним врагом меньше.

Юный Медичи пытался понять и не мог.

– А если эти интересы прямо противоположны?

– Тогда найди его друзей, интересы которых можно изменить в свою пользу.

Лоренцо погрустнел:

– Разве друзья продаются?

Козимо грустно улыбнулся:

– Ты прав, мой мальчик. Настоящие друзья не продаются. Я неудачно назвал тех, кто будет с тобой только потому, что это выгодно. Они просто сторонники, которые будут называть себя твоими друзьями. И научиться отличать одних от других трудно, но обязательно нужно.

– А если он тоже начнет покупать сторонников?

– Разори врага, лиши его возможности покупать других. Мой отец учил меня, что все в мире продается и покупается, и главное, не продать интересы семьи и не потерять себя самого, покупая кого-то.

Козимо Медичи просил внука просто запомнить, твердя, что поймет он позже. Теперь Лоренцо жалел, что не записывал советы деда, надеясь на свою цепкую память. Подвела, с годами многое внушаемое дедом забылось.

Лоренцо вздохнул: значит, придется додумывать самому, представляя, как поступил бы на его месте мудрый Отец Отечества.

Медичи взял лист бумаги, разделил пополам жирной чертой и написал с одной стороны «Медичи», с другой «Пацци».

Сколько Лоренцо себя помнил, Пацци соперничали с его семьей. Козимо попытался примирить семьи, выдав старшую сестру Лоренцо Бьянку, которой тогда не исполнилось и тринадцати, за одного из Пацци – Гильельмо. Донна Лукреция дала согласие, Гильельмо из беспокойных братьев Пацци самый мягкий и вменяемый. Куда хуже Франческо или тот же Джакомо. Даже покладистый Джованни менее симпатичен. А уж о дяде этих братьев Якопо Пацци и говорить нечего. Волчья стая вся под его властью.

У самого Якопо детей нет, вернее, есть незаконнорожденные дочери, потому этот старый лис покровительствует племянникам, особенно Франческо. Вот кто опасен…

Под словом «Пацци» появились имена Якопо и Франческо.

Франческо управляет римским филиалом банка Пацци, и Лоренцо не сомневался, что вся история с кредитом для Риарио вообще его задумка. Наверняка он подсказал Риарио мысль о покупке Имолы.

Лоренцо был не прав, Джироламо сообразил все сам, а Франческо Пацци лишь воспользовался удачным стечением обстоятельств. Обвинить Пацци не в чем, любой другой на их месте поступил бы так же. Но дело это не меняло. Лоренцо злился скорее оттого, что соперникам удалось обойти его, да еще и помочь другому сопернику – Риарио.

Под именем Франческо появились имена его братьев и кузенов, в том числе Гильельмо и Джованни.

– Ишь какие богатые, могут мгновенно ссудить Риарио сорок тысяч флоринов! – фыркнул Лоренцо и вдруг замер.

Обида – это реакция бессилия, если человек что-то может сделать в ответ или даже противопоставить, он действует, забыв об обиде.

Джованни Пацци не так давно женился на единственной дочери Борромео, флорентийского богача, хотя и не из банкиров. Беатриче принесла не просто большое приданое, она подарила мужу все состояние Борромео, поскольку ее отец вскоре умер. Ни у кого не вызвало возражений то, что Беатриче наследовала после отца, ну разве только его племянник Карло Борромео громогласно сокрушался об отсутствии у дяди завещания, по которому непременно получил бы часть средств.

Почему часть, а не все? Карло человек послушный Медичи, давно с ними в одной компании и в благодарность за малую толику станет рупором воли Великолепного. «Не перестарался бы, а то заставь дурака богу молиться…» – подумал Лоренцо.

Мысль отобрать у Беатриче Борромео, вернее, теперь у ее мужа Джованни Пацци, полученное наследство понравилась Лоренцо настолько, что он даже отодвинул первую – об обвинении Франческо в государственной измене. Это тоже надо провести в Синьории, но и с наследством поторопиться. Или все же сначала обвинение, чтобы убрать Франческо?

Тот не глуп и не станет приходить по вызову, как когда-то сделал дед Лоренцо Козимо Медичи, подвергнув свою жизнь опасности. Нет, Франческо обычно живет в Риме, там и останется, а папа Сикст ни за что не выдаст флорентийцам своего нового банкира, разве что… Озорная мысль о том, что как раз может выдать, чтобы избавиться от кредитора, вспыхнула и потухла. Нет, Риарио взял деньги у банка Пацци, а не у Франческо лично, а всю семью Пацци обвинить не в чем.

– Пока не в чем, – решил Лоренцо, не сомневаясь, что повод вскоре представится. А для начала нужно подкосить их финансовое положение. Да, лишение наследства Беатриче будет хорошим ударом. У Пацци так много денег, чтобы разбрасываться ими на нужды папских племянников в ущерб интересам Флоренции? Тогда пусть отдадут то, что им не принадлежит.