Дело о хитроумной ловушке - Эрл Стенли Гарднер

– Да. Я сейчас буду, – сказал Мейсон.

Он поднялся на лифте, прошел по коридору и нажалперламутровую кнопку у квартиры миссис Фаррелл. Дверь тут же открыла роскошнаяженщина в красивой китайской шелковой пижаме, расшитой драконами. В квартиревитал восточный дух.

– Мистер Мейсон? – спросила она, чтобы удостоверитьсяокончательно.

Мейсон кивнул.

Она подала ему руку:

– Здравствуйте! Входите, пожалуйста.

Мейсон вошел в гостиную двухкомнатной квартиры. Светприглушен, казалось, сам воздух пропитан здесь какой-то тайной. Смягченныйшелковым абажуром, свет падал на глубокое, с откидывающейся спинкой кресло истульчик для ног. Это было самое освещенное место в комнате. Около подлокотникакресла обложкой кверху лежала раскрытая книга.

– Садитесь, пожалуйста, мистер Мейсон, – пригласила миссисФаррелл.

Когда Мейсон уселся, сама опустилась в кресло, изящноскользнув в его глубину, и, взяв длинный обрезанный мундштук из слоновой кости,в который была вставлена наполовину выкуренная сигарета, глубоко затянулась.

– Так о чем вы собирались поговорить со мной, мистер Мейсон?

– О компании «Техас Глоубал» и о борьбе за ее акции.

– Могу я узнать, почему вы этим заинтересовались?

– Я представляю Джерри Конвэя.

– О!..

– Зачем вы хотели поговорить с ним, миссис Фаррелл?

– Я? Поговорить с мистером Конвэем?!

– Да.

Она осторожно подбирала слова:

– Я не хотела говорить с ним. Конечно, я знаю мистераКонвэя. Он очень мне симпатичен. Довольно хорошо я знаю и о его бизнесе. Вы,наверное, в курсе, мистер Мейсон, что мы с моим мужем живем раздельно. Япыталась найти повод для развода. Словом, что там говорить, мистер Мейсон, выпредставитель закона, и вы понимаете эти вещи. Все в какой-то степени зависитот…

– И как велика сумма? – перебил ее Мейсон.

– Как сказать. С одной стороны, Фаррелл – игрок и человекрешительный. У него, должно быть, много денег, но адвокат Гиффорда настоял,чтобы их было очень мало.

– Кстати, он заработал их законным путем?

– Да. Он привык проворачивать большие дела.

– То есть, – уточнил Мейсон, – в ваших интересах, чтобы онвыиграл это дело?

– Почему вы так думаете?

– Потому что в таком случае он будет купаться в деньгах.

Она глубоко затянулась, выдохнула и промолчала.

– Ну так что? – спросил Мейсон.

– Я бы сказала, что это довольно очевидный вывод, мистерМейсон. – Она вытащила остаток сигареты из мундштука слоновой кости и бросилаего в пепельницу. – Могу я предложить вам что-нибудь выпить, мистер Мейсон?

– Не сейчас. Извините, что так поздно, но я должен был свами встретиться. Если бы вы рассказали то, что меня интересует, я мог бы ужеуйти.

– Я не знаю, что вас интересует, мистер Мейсон, но… Высказали, что представляете интересы мистера Конвэя.

– Да.

– И вы здесь в его интересах?

– Да.

– Что бы вы хотели узнать?

Мейсон подался вперед:

– Как случилось, что вы, пытаясь договориться с вашим мужемоб уплате вам алиментов и желая получить от него максимум, предлагаете ДжерриКонвэю сведения о количестве акций, которые к настоящему времени переданыФарреллу Советом директоров?

– Мистер Мейсон, о чем вы вообще говорите?

– Вы знаете, о чем я говорю. Я хочу узнать, почему выизменили голос и представились как Розалинд.

Она сидела неподвижно, глядя на него испуганными глазами.

– Ну? – спросил Мейсон.

– Мистер Мейсон, что заставляет вас думать, будто я делаланечто подобное?

– Вы воспользовались телефоном, а его, как вы знаете, можнопрослушать.

– Но я не пользовалась телефоном… – испуганно сказала она ивнезапно осеклась.

Мейсон продолжал молча настойчиво сверлить ее глазами.

– Ну хорошо, допустим, все так и было. Посмотрим, какуюловушку вы мне приготовили.

Мейсон молчал.

– Ладно, – неожиданно сказала она, – я расскажу вам. Явладелица довольно большого пакета акций компании «Техас Глоубал». Но у менятакое ощущение, что Гиффорд Фаррелл возьмет контроль над компанией. Акции – этовсе, что у меня есть. Я думаю, что по истечении двух лет стоимость этих акцийне будет превышать стоимости той бумаги, на которой они напечатаны. Но еслипрезидентом останется Конвэй, этот пакет будет представлять большую ценность.

– То есть вы за Конвэя.

– Да, я за Конвэя, но я не осмелюсь громко заявить об этом.Я не осмелюсь сделать ничего такого, что могло бы стать известно адвокатамГиффорда и после соответствующей обработки быть использовано против меня. Нокак вы узнали, мистер Мейсон, что звонила я?

– Это довольно длинная история. Произошло кое-что такое, чтосделало это очень важным. Теперь скажите, почему вы направили Конвэя в отель«Рэдферн»?

– Я направила его в отель «Рэдферн»? – переспросила она.

– Да.

Она решительно покачала головой.

– Да, да! – повторил Мейсон. – Вы заставили его оторватьсяот следивших за ним детективов, затем в шесть пятнадцать вы позвонили опять исказали…

– Что я сказала ему в шесть пятнадцать?

– Вы знаете. Вы велели ему ехать в отель «Рэдферн» испросить там письмо на имя Джеральда Босвелла.

Она взяла мундштук слоновой кости и принялась нервно крутитьего в руках.

– Разве это не так? – спросил Мейсон.

– Нет, мистер Мейсон, я ничего не знаю об отеле «Рэдферн». Яне просила мистера Конвэя ехать туда.

– А что вы ему сказали?

Она заколебалась.

– Я думаю, в ваших интересах доверять мне, миссис Фаррелл.

– Ну хорошо, – решилась она. – Похоже, вы знаете достаточномного. Я надеюсь на ваше благоразумие. Вы можете поставить меня в оченьнеловкое положение, если дадите знать Гиффорду, что я сделала.

– Расскажите мне, что вы сделали.

– Я хотела предоставить Конвэю некоторую имевшуюся у меняинформацию. У меня был список акционеров, которые передали Фарреллу своиполномочия. Я думаю, это был полный на настоящее время список, который оченьпригодился бы Конвэю. Я хотела, чтобы у него был этот список.