Плач - К. Дж. Сэнсом

Один из множества расставленных на причале стражников отвел меня в Большой двор перед дворцом. За широким двором с лужайкой возвышались высокие стены, в центре которых Большие ворота вели во внутренний двор и к основным зданиям, чьи красные кирпичные фасады ярко горели на солнце. Хэмптон-Корт представлял собой широкие, связанные между собой пространства в полном контрасте с тесными башенками и крохотными двориками Уайтхолла – не такого красочного, но более роскошного.

В Большом дворе я увидел два пиршественных шатра, о которых упоминал Николас, искусно раскрашенных под кирпичную кладку, с развевающимися над ними флагами Англии и Франции. Даже в меньшем из этих шатров могла разместиться сотня человек. Были также поставлены королевские шатры еще меньшего размера, и их яркое многоцветье придавало происходящему праздничный вид. Сотни людей, в основном мужчин, хотя было среди них и изрядное количество женщин, все в своих лучших нарядах, стояли, беседуя, на широком дворе. Туда-сюда сновали лакеи, разносившие серебряные кувшины вина и предлагавшие сласти с подносов. Стоял гул голосов.

Привратник отметил мое имя в списке – конечно, был составлен список, и всякий, кто не явился, услышал бы о нем – и сказал мне, что в шесть часов король и королева пройдут с адмиралом д’Аннебо и своей свитой от Больших ворот через Большой двор и войдут в пиршественные залы. Потом будет музыка и танцы. Когда затрубят трубы, все мы должны будем радостно закричать, а до этого мне было велено общаться, просто общаться.

Я взял у лакея бокал вина и пошел в толпу искать лорда Парра. Его не было видно, хотя я увидел другие знакомые лица. Старый герцог Норфолкский в алой робе с белым меховым воротником, несмотря на зной, стоял со своим сыном графом Суррейским, которого я раньше видел в приемной королевы в Уайтхолле. Оба с аристократическим презрением смотрели на толпу. Епископ Гардинер в своем белом стихаре что-то настоятельно говорил в углу лорду-канцлеру Ризли. Оба казались озлобленными. Эдвард Сеймур, лорд Хартфорд, блуждал по двору, самоуверенными расчетливыми глазами оглядывая толпу городских сановников и мелких придворных чинов. Рядом с ним была худая женщина в зеленом кринолине и шляпе с пером. Многие говорили, что он добился успеха, как воин и политик, благодаря тайному руководству своей жены Элизабет. У нее было определенно кислое язвительное лицо.

Вино оказалось очень крепким. От него и от стоящего гула у меня слегка закружилась голова. Я увидел сэра Уильяма Пэджета в его обычной темной робе – он расхаживал с какой-то женщиной, которая, несмотря на свой пышный наряд, сохраняла приятный скромный вид. Когда она что-то сказала, он обернулся к ней, и его жесткое лицо неожиданно смягчилось.

Я вспомнил, как лодочник плюнул в реку. Вся эта пышность была устроена ради д’Аннебо, французского посла. Интересно, а где Бертано, посланник папы? Конечно, не здесь, ведь его миссия оставалась секретной. Возможно, он уже покинул Англию. Пока я медленно бродил, высматривая лорда Парра, золотая цепь на моей шее становилась все тяжелее, а солнце пекло все жарче, и я остановился в тени раскидистого дуба у внешней стены.

Почувствовав, как кто-то коснулся моего плеча, я обернулся и увидел сэра Томаса Сеймура в серебристом камзоле, с короткой желтой накидкой на плечах и такой же желтой, ей в тон, лихо надетой набекрень шапке.

– И снова мастер Шардлейк, – насмешливо проговорил он. – Вы здесь как член Научного совета королевы?

– Нет, сэр Томас. Как сержант Линкольнс-Инн. Я больше не служу королеве.

Сеймур приподнял брови:

– В самом деле? Но, я надеюсь, вы не вышли из милости Ее Величества?

– Нет, сэр Томас. Просто поставленная передо мной задача подошла к концу.

– А, тот пропавший драгоценный камень!.. Нехорошо, что какой-то слуга украл такой дорогой для королевы предмет и ему сошло это с рук. Его надо разыскать и казнить. – Мой собеседник сдвинул брови: – Это ведь был драгоценный камень, верно?

– Да, камень.

Сеймур медленно кивнул, теребя свою длинную, блестящую медно-рыжую бороду.

– Странно, странно… Ну, я должен разыскать моего брата. На пиру мы будем сидеть за королевским столом. – Он снова самодовольно улыбнулся.

Тщеславный тупица, подумал я. Неудивительно, что даже твой брат не хочет видеть тебя в Тайном совете.

Мои чувства, должно быть, отразились у меня на лице, потому что Томас нахмурился:

– Жаль, что вас не будет на обеде. За столом будут только высшие лица. Наверное, вам будет неловко стоять здесь. Вы и так уже переминаетесь с ноги на ногу.

Я знал, что этот человек никогда не уходит без оскорбления, и ничего ему не ответил. Он же наклонился ко мне:

– Держите ухо востро, мастер Шардлейк. Все меняется, меняется…

Затем сэр Томас кивнул и с ехидной улыбкой удалился.

Я посмотрел ему в спину, на его смешную накидку, гадая, что он имел в виду, и тут чуть поодаль заметил Мэри Оделл в темно-синем платье, со значком королевы на головном уборе – она разговаривала с молодым человеком в оранжевом камзоле и, похоже, скучала. Я подошел к ней, снял шапку и поклонился. Золотая цепь на мне зазвенела.

– Мастер Шардлейк, – сказала фрейлина с облегчением в голосе.

Молодой человек, красивый, но с жестким расчетливым взглядом, как будто немного обиделся и покрутил ножку своего серебряного кубка.

– Простите меня, сэр, но я должен поговорить с миссис Оделл об одном деле, – сказал я ему.

Он сухо поклонился и отошел.

– Спасибо вам, мастер Шардлейк, – поблагодарила меня Мэри с тем милым налетом юмора, который я хорошо помнил. – Этот молодой человек – еще один проситель места при дворе, ему очень хочется поговорить с кем-нибудь приближенным к королеве. – Она состроила гримасу.

– Рад служить, – с улыбкой ответил я и более деловым тоном продолжил: – Мне нужно срочно поговорить с лордом Парром. Я надеялся увидеться с ним здесь.

Оделл оглянулась на Большие ворота.

– Он в Дворцовом дворе с королевой и ее фрейлинами, дожидается, когда выйдет король с адмиралом.

– Вы бы не могли его привести? Простите, что прошу об этом, но это очень срочно. Он предполагает поговорить со мной сегодня.

Лицо придворной дамы стало серьезным.

– Я знаю, что вы бы не стали просить по пустякам. Подождите, я попытаюсь его разыскать.

Она ушла, шурша подолом по камням, и стража пропустила ее в Большие ворота. Я выпил еще вина и взял у лакея засахаренную сливу. Оглядывая толпу, я заметил сержанта Блоуэра с парой олдерменов: они от души хохотали над какой-то шуткой. Мимо прошел Уильям Сесил с привлекательной молодой женщиной – должно быть, со своей женой. Он кивнул мне, но не подошел. А потом я увидел, что Ризли невдалеке разговаривает с сэром Ричардом Ричем – они сдвинули головы, чтобы никто их не слышал. Я снова взглянул на ворота. Перья на стальных шлемах стражи колыхались на свежем ветерке с реки. Солнце уже опускалось на небосклоне.