Горькие плоды смерти - Элизабет Джордж

Правда, Барбара умолчала об одной вещи: лично ей показалось довольно странным, что, обнаружив это, Голдейкер не написала Клэр ни строчки, хотя раньше она едва ли не ежедневно забрасывала ее письмами на самые разные темы. С другой стороны, была в этом и своя логика. Если Каролина решила, что ей ничего другого не остается, кроме как убрать Клэр, чтобы та не выдала ее тайну, зачем писать какие-то письма?

– Уинни забрал компьютеры в управление, – поспешила добавить Хейверс. – Так что – да, мы снова работаем поодиночке, но…

– В данный момент это не проблема, – перебил ее Линли, после чего добавил: – Азид натрия можно запросто заказать по Интернету.

– Черт, ну кто бы мог подумать!..

– Так что пусть Уинстон проверит и это. Кстати, я поговорил с Рори Стэтем.

Томас добавил, что, по словам Рори, Клэр была готова предать гласности любую подробность – даже если та опорочит Каролину, – лишь бы только защитить собственную книгу и продолжить работу над ней.

Барбара задумалась.

– Вся эта история про то, как Каролина наблюдала за сыном, когда тот играл с самим собой… Лично мне кажется, что такая подробность способна опорочить ее, инспектор.

– Это каким же образом? – уточнил Линли.

– Матери так не поступают…

– Нет, в суде это не пройдет. И ничего нам не дает. Это лишь чьи-то слова, которые пересказал кто-то еще. Опираться на них, требуя ордера на арест…

– Но ведь Каролина все равно не узнает?

– О том, что это недопустимо? Может, и нет. Однако, поверьте мне, ее адвокат быстро все раскусит. К тому же то, что рассказала Сумали про Каролину и ее сына, не дает никаких оснований называть ее убийцей. Мы имеем вторую жену, которая обвиняет первую в чем-то таком, чему у нас нет никаких доказательств. А вдруг они друг друга терпеть не могут, откуда нам знать? Нет, этим мы не залатаем никаких дыр, даже если вам кажется, что это возможно. Нужно найти какое-нибудь убедительное доказательство. Вот только я не могу сказать, сколько у вас еще есть на это времени. Я и так каждый день рисую перед Изабеллой картины…

Изабелла, подумала Барбара. Вечно эта Изабелла.

– Боюсь, я не смогу долго расписывать ей, как прекрасно движется дело в Дорсете. Она наверняка поинтересуется, когда же будет произведен арест, – предупредил ее Томас. – И что я тогда ей скажу?

– Скажите ей, что мы с Уинни уже на пути к цели.

– Ага, и она спросит, сколько еще этот путь займет.

– Верно. Убедили. Я все поняла. Скажите, что двадцать четыре часа.

Это, конечно, была откровенная ложь, но что еще оставалось делать?

– Хорошо, так и скажу. Вы же не подведите.

С этими словами инспектор положил трубку. Барбара негромко выругалась. Как же чертовски трудно искать что-то, когда сам не знаешь, что ищешь!

Она повернулась к столу Эббот. Если в этом столе или в самом кабинете хранится нечто такое, что позволит им надеть на Каролину наручники, она должна посмотреть буквально на каждую мелочь в этой комнате не глазами полицейского, а глазами помощницы Клэр, решила сержант. И постараться увидеть причину, подтолкнувшую ее к убийству работодательницы.

Завершив исследование содержимого в ящике письменного стола писательницы, Барбара в очередной раз осталась с пустыми руками. Затолкнув ящик назад, она подошла к книжным полкам, где принялась вынимать и перетряхивать книги, сама толком не зная, что может из них выпасть, однако надеясь, что это будет нечто ценное. Увы, ни из одной из них так ничего и не вывалилось. Хейверс не нашла вообще ничего, не считая пометок на отдельных страницах некоторых из книг, которые она уже видела раньше и которые ничего не докажут королевским прокурорам. Клэр Эббот была из разряда читателей, которые содержат книги в образцовом состоянии.

Осмотр полки с папками тоже не дал ничего нового. Не обнаружилось и подозрительных сообщений на автоответчике. И хотя список звонков Фрэнсиса на мобильный телефон писательницы и ее звонков ему вполне мог попасть на глаза Каролине, что та подумала про эти звонки – оставалось предметом домыслов.

Завершив свои безуспешные поиски, Барбара плюхнулась в рабочее кресло Клэр и тупо уставилась в пространство перед собой. На столе стояли два подноса – один для входящей, другой для исходящей корреспонденции. Первый был пуст, во втором лежали какие-то бумаги. Девушка задумчиво потянулась к ним. Это оказались письма, на которые, очевидно, был написан и отправлен по почте ответ. Копии этих ответов были прикреплены к каждому конверту, а сами конверты, по всей видимости, ждали своей очереди в архив.

Сержант еще раз посмотрела на письма и ответы к ним: это были просьбы об интервью или лекции, предложения временной работы из разных университетов, приглашения на конференции, предложения стать членом того или иного комитета… Барбара прочла пяток таких писем и ответы на них, прежде чем до нее дошло, как последние появлялись на свет. Внизу каждой страницы, под подписью, стояли инициалы КЭ/кг. Клэр Эббот и Каролина Голдейкер, решила Хейверс. Письма составляла Клэр, но печатала их Каролина.

Отлично, подумала девушка. Голдейкер печатала под диктовку. Занятие, вполне подходящее для личной помощницы. Вот только Каролина начинала у Клэр отнюдь не в роли личной помощницы. Интересно, тогда хозяйка тоже диктовала ей ответы на письма или же их содержание сообщалось ей каким-то иным образом?

Открыв другие ящики стола – те, что не были на замке, – Барбара обнаружила в верхнем ответ на свой вопрос. Среди его содержимого валялся цифровой диктофон, правда, мертвый, как попавший под колеса барсук. Хейверс порылась в ящике, в надежде откопать батарейки, но увы. Тогда она отнесла его в кухню и там тоже прошлась по ящикам. В любой кухне есть ящик, набитый всякой всячиной. Оставалось лишь надеяться, что у Клэр в таковом найдутся новые батарейки.

Так оно и было. В куче всяких домашних мелочей затесалась упаковка из трех алкалиновых батареек.

Барбара взяла их собой в кабинет, и вскоре цифровой диктофон заработал снова. Девушка нажала кнопку «Воспроизведение», и прибор тотчас же заговорил хрипловатым голосом Клэр:

– Письмо университету Восточной Англии… Черт, где же оно? А! Нет. Прошу прощения. Оно где-то на моем столе. Ты не поищешь? Оно еще начинается: «Уважаемая профессор как-ее-там, я получила ваше…» и так далее, и тому подобное. Сообщи ей, что я, конечно, польщена ее приглашением выступить перед любой группой, о которых она меня просила, однако в данный момент обстоятельства сложились таким образом, что… Остальное, думаю, ты напишешь сама. Добавь несколько строчек, что я, мол, могла бы выступить у них чуть позже в этом году или же весной следующего года. С уважением, ну и так далее.

Хейверс нахмурилась. Начало не слишком вдохновляющее, что и говорить. Она посмотрела на диктофон. Впрочем, на крошечном экране высвечивались и другие записи, и она снова нажала кнопку «Воспроизведение».