Возвращение Матарезе - Роберт Ладлэм

Продвигаясь вперед, он оказался перед охранником, заслоняя собой своего товарища. Этот прием был отработан до совершенства. Первый телохранитель сунул руку в карман и быстро выхватил пистолет с глушителем. Как только его товарищ, продолжая двигаться, открыл застывшего в дверях охранника, он один за другим сделал два убийственно точных выстрела. Сраженный наповал, глава службы безопасности рухнул на пол.

Горничная попыталась было закричать; второй телохранитель Тогацци в два прыжка подскочил к ней и одной рукой с размаху зажал ей рот, а другой ударил в солнечное сплетение с такой силой, что весь воздух тотчас же вышел из легких, оборвав звук. Достав из кармана моток тонкой веревки и плотную изоленту, он связал горничную и заклеил ей рот.

– Она никуда не денется.

– Все чисто, – сказал первый телохранитель. – Здесь больше никого нет. Можно продвигаться на следующую позицию.

Вторая машина остановилась. Скофилд и Тогацци, выйдя из нее, направились через лес, так быстро, как только позволяли их старческие ноги. Машина с выключенным двигателем проехала дальше и, свернув с дороги, оказалась на лужайке слева от огромного особняка, невидимая тем, кто находился на борту яхты. Третий и четвертый телохранители, выйдя из машины, бесшумно прошли по траве к входным дверям. Прокравшись вдоль стены дома на юг, они остановились, достигнув открытого пространства. Каждого, кто шагнул бы на эту лужайку, тотчас же заметили бы с палубы яхты. Допустить это было нельзя, поскольку цели находились на яхте и требовалось отрезать все пути отхода. Вот почему машина первых двух телохранителей дона Сильвио осталась справа от особняка, в десяти шагах от вымощенной кирпичом дорожки. Нападающие взяли врага в клещи, перекрывая фланги.

Такая тактика применялась по двум причинам. Первым и главным соображением было то, что точная численность неприятеля оставалась неизвестна. Не было никаких способов установить, с каким количеством врагов придется иметь дело. Кроме того, нельзя было исключать вероятность того, что кардинал Паравачини, заметив людей Тогацци, немедленно уничтожит доставленные из Барселоны материалы, скорее всего предав их огню. Поэтому ключевым моментом было не дать никому ускользнуть; не менее важную роль играл и фактор внезапности.

Для того чтобы обеспечить второе, Скофилд и дон Сильвио, пройдя лесом к берегу озера, разделись. Под костюмами у них были плавки и пояса с небольшими водонепроницаемыми сумочками, куда они спрятали оружие. Учитывая свой возраст, оба захватили дыхательные трубки, позволяющие плыть под водой, не показываясь на поверхности. Целью их был правый борт яхты, откуда в воду спускался хромированный трап, готовый принять купальщиков, желающих подняться на палубу. Повторяя все то, чем им много лет назад приходилось заниматься в Италии, на Сицилии и на Черном море, двое бывших оперативников вошли в воды озера Комо.

Особое неудобство доставляли дыхательные трубки, но в остальном старики держались достаточно бодро. Брэндон и Тогацци добрались до трапа. Тут дона Сильвио охватил кашель, поэтому Скофилду пришлось погрузить его с головой под воду. Тогацци вынырнул, сверкая глазами, но Брэндон многозначительно поднес палец к губам, и дон Сильвио все понял. Сейчас было не время шуметь, в особенности если речь шла о шуме, произведенном человеком. Открыв сумочку, Скофилд достал пистолет; Тогацци последовал его примеру. Они переглянулись, и Брэндон начал взбираться по хромированному трапу. Когда он был уже на полпути к палубе, престарелый дон Сильвио больше не смог сдерживать кашель, следствие воды, которой он наглотался, дыша через трубку.

На палубе яхты послышались встревоженные голоса, говорившие по-итальянски.

– Что это было?

– На трапе кто-то есть! Сейчас я присмотрюсь получше…

– Нельзя терять ни минуты. Вот, возьмите это и бегите! Вернитесь в дом и кричите, призывая на помощь Бруно.

Рывком поднявшись по трапу, Скофилд перелез через леерное ограждение и направил пистолет на кардинала Паравачини.

– На вашем месте, священник, я бы стоял не шелохнувшись. Вдруг мне покажется, что вашей церкви без вас будет лучше? – Обернувшись, он крикнул: – Остановите его, он бежит по дорожке! Заберите пакет!

Показался Тогацци, с трудом перетаскивая через ограждение свое старое, иссохшее тело, сочно ругаясь по-итальянски на неумолимое действие времени. Перейдя на английский, он пожаловался:

– Что произошло с нашими телами? Прежде они обходились с нами гораздо добрее.

– Дон Сильвио! – воскликнул кардинал. – Вы заодно с этим американским боровом?

– О да, ваше высокопреосвященство, – ответил Тогацци, – вы совершенно правы. Мы с ним дружим уже много лет, еще с тех пор, когда вы оскверняли церковь, делая себе карьеру в Ватикане.

Вдалеке на лужайке, к которой яхта была обращена левым бортом, между статуями показались фигурки людей, охотников, преследующих священника или лжесвященника с посылкой из Барселоны. Внезапно прогремели выстрелы, запели рикошетом пули, отразившиеся от мраморных изваяний. Скофилд выбежал на нос яхты.

– Ради всего святого, только не убейте его! – взревел он.

Раздался пронзительный крик, и выстрелы прекратились. С лужайки донесся голос, кричащий по-итальянски:

– Слишком поздно, синьор! У мерзавца был пистолет, и он стрелял в нас, серьезно ранив Паоло в ногу. Нам пришлось открыть ответный огонь, и мы его застрелили.

– Тащите пакет сюда, а Паоло отвезите к врачу. Поторопитесь! – Брэндон вернулся к притихшему кардиналу, которого теперь держал под прицелом Тогацци. – Больше всего на свете мне бы хотелось лично отвести вас к папе римскому и рассказать про ваши злодеяния. К несчастью, у нас есть более неотложные дела.

– Эту честь возьму на себя я, мой старый друг, – предложил дон Сильвио. – Благословение его святейшества мне придется очень кстати.

По сходне на борт яхты взбежал один из телохранителей, держащий в руке посылку из Барселоны. Вручив пакет Скофилду, он вкратце объяснил, что должен спешить назад, чтобы отвезти раненого товарища к одному «частному врачу», с которым лично знаком дон Сильвио. Разорвав плотную коричневую бумагу, Брэндон достал пачку листов и, усевшись в кресло на палубе, погрузился в чтение, чувствуя на себе пристальный взгляд кардинала Паравачини.

Через несколько минут Скофилд положил документы на колени и поднял взгляд на священника.

– Вот как все переменилось, вы не находите?

– Понятия не имею, о чем это вы, – ответил Паравачини. – Я не читал то, что в этом пакете, поскольку он мне не принадлежит. Если вы обратили внимание, посылка адресована некоему Дельмонте; это не моя фамилия. Читать чужую почту – все равно что разглашать тайну исповеди.

– Вот как? В таком случае, почему пакет был доставлен вам?

– Это сделал мой молодой помощник, которого вы безжалостно убили. Я буду молиться за упокой его души, как и за души его убийц, подобно тому как Иисус молился за римских палачей, распявших его.