Под конвоем лжи - Дэниел Сильва

— Малость выпили на сон грядущий, верно, Джек? — спросил Нойманн.

— Было малость.

— А которая же лодка ваша, Джек?

— «Камилла».

— Где она находится?

— Внизу, у причала. Как пойдешь, так не пройде...

Кинкэйд снова погружался в пьяное забытье.

— Вы не будете возражать, если я позаимствую ее на некоторое время, а, Джек?

Кинкэйд ничего не ответил, а громко захрапел.

— Большое вам спасибо, Джек.

* * *

Нойманн сбежал по лестнице и вернулся к фургону.

— Наш капитан не в состоянии никуда плыть. Допился до полной потери разума.

— А лодка-то есть?

— «Камилла». Он сказал, что она возле этого причала.

— На причале есть и кое-что еще.

— Что именно?

— Сами увидите через минуту.

Нойманн всмотрелся и увидел прохаживавшегося вдоль лодок констебля.

— Они, судя по всему, взяли под контроль все побережье, — заметил Нойманн.

— Просто стыд и срам. Еще одно ненужное убийство.

— Пора бы уже закончить с этим. Со вчерашнего времени я убил чуть ли не больше людей, чем за всю мою службу в Fallschrmjage.

— А зачем, по вашему мнению, Фогель послал вас сюда?

Нойманн не ответил на последнее замечание.

— А как быть с Дженни?

— Она отправится с нами.

— Я хотел бы оставить ее здесь. Теперь нам от нее не может быть никакого проку.

— Не согласна с вами. Если ее быстро найдут, она сможет много чего рассказать. И кроме того, если они будут знать, что мы взяли заложницу, то еще подумают о том, на какие меры можно пойти, чтобы нас остановить.

— Если вы рассчитываете на то, что они не решатся стрелять в нас, потому что на борту находится эта девушка, то вы ошибаетесь. Им известно, что мы представляем для них большую опасность. Они убьют нас всех, если сочтут это нужным.

— Что ж, чему быть, того не миновать. Она отправится с нами. Когда мы доберемся до субмарины, то оставим ее в лодке. Британцы спасут ее, так что за ее участь можно не опасаться.

Было ясно, что продолжение спора выльется в пустую трату времени. Кэтрин обернулась и сказала Дженни по-английски:

— Больше никакого геройства. Сделай хотя бы одно движение, и я всажу тебе пулю прямо между глаз!

Нойманн досадливо помотал головой, включил мотор, и фургон медленно двинулся по направлению к причалу.

* * *

Констебль, дежуривший на пристани, услышал звук автомобильного мотора, остановился и вскинул голову. Даже в темноте он разглядел, что к нему приближается полицейский фургон, и решил, что это странно: смена должна была прийти только к восьми часам. Он видел, как фургон остановился перед входом на пирс, видел, как из кабины вышли два человека. В темноте их было очень плохо видно, но через несколько секунд он понял, что это не полицейские. Это были мужчина и женщина; по всей вероятности, те самые беглецы!

А потом он испытал гнетущее ощущение бессилия. Он был вооружен одним только револьвером, изготовленным до Первой мировой войны, который то и дело заедал. Женщина решительно направилась в его сторону. Потом она вскинула руку. Констебль увидел вспышку, но, как ни странно, не услышал выстрела, а только приглушенный щелчок. Он почувствовал, как пуля ударила его в грудь, ощутил, что теряет равновесие.

Последним, что он видел в своей жизни, были грязные воды Хамбера, смыкавшиеся над ним.

* * *

Старый рыбак Йан Макмэнн был уверен, что, благодаря чистой кельтской крови, текущей в его жилах, обладает качествами, недоступными простым смертным. По его собственным словам, за те шестьдесят лет, которые он прожил на берегу Северного моря, он неоднократно слышал сигналы бедствия до того, как эти сигналы были поданы. Он утверждал, что видел, как призраки людей, пропавших в море, расхаживают по причалам и проплывают над водами гаваней. Он точно знал, что на некоторых судах водятся привидения, и никогда не подходил близко к ним. Все обитатели Клиторпса соглашались, что Йан Макмэнн говорит чистую правду, но про себя многие считали, что старик слишком много времени провел в открытом море.

Макмэнн всегда поднимался в пять утра, пусть даже прогноз обещал такую погоду, при которой малым судам лучше не соваться в открытое море. Вот и сегодня он завтракал овсянкой за столом на своей кухне, когда услышал на причале какой-то шум.

Шум дождя заглушал большую часть звуков, но Макмэнн готов был поклясться, что слышал, как что-то тяжелое упало в воду. Он знал, что на причале дежурит констебль — он сам угостил его чаем и куском пирога перед тем, как пойти спать, — и он знал, почему бобби там находится. Полиция искала двоих убийц, сбежавших из Лондона. Макмэнн предположил, что это не обычные убийцы. Он жил в Клиторпсе добрых двадцать лет и никогда не слышал о том, чтобы местная полиция охраняла побережье.

Из окна кухни Макмэнна открывался превосходный вид на причалы и устье Хамбера. Макмэнн поднялся, раздвинул занавески и выглянул. Констебля на пирсе не было. Макмэнн накинул свою видавшую многие виды клеенчатую куртку, зюйдвестку, взял со стоявшего возле двери столика фонарь и вышел.

Включив фонарик, он направился к воде, но не успел сделать и нескольких шагов, как услышал характерный звук, с каким заводят дизель, а потом ровный стук лодочного мотора. Старый моряк прибавил шагу и вскоре увидел, что это была «Камилла», лодка Джека Кинкэйда.

«Он что, спятил? — спросил себя Макмэнн. — Выходить в море в такой шторм?»

Перейдя на бег, он громко закричал:

— Джек, Джек! Стой! Опомнись! Не сходи с ума!

А потом он понял, что человек, отвязавший швартовы «Камиллы» от причала и легко перепрыгнувший на корму лодки, не был Джеком Кинкэйдом. Кто-то украл его лодку. Он оглянулся, высматривая констебля, но не увидел. Незнакомец вошел в рулевую рубку, мотор сразу затарахтел быстрее, и «Камилла» стала отходить от причала.

Макмэнн пробежал еще немного.

— Эй, вы, там! Ну-ка, вернитесь!

В ответ на его слова из рубки показался второй человек. Макмэнн увидел слабую вспышку, в которой сразу распознал выстрел, но не услышал ни звука. Вернее, он услышал, как пуля просвистела в опасной близости от его головы, и поспешно упал наземь за пару пустых бочек. Тут же в его укрытие ударили еще две пули, а потом стрельба прекратилась.

Выглянув из-за бочек, он увидел корму «Камиллы», направлявшейся в открытое море.

И лишь потом Макмэнн заметил что-то, плававшее в испещренной радужными масляными пятнами воде около причала.