Ошибка резидента - Владимир Востоков

– Своими руками выдавать Кутепова – с чего вдруг? Зачем?

– Этот Ваня не все скрывал от тебя. Не соврал, когда уезжает. Верно?

– Не знаю.

– Верно. Это уже проверено. Однако еще утром он вел себя совершенно иначе. Небо и земля.

– Им больше не нужен Кутепов? – сказал Павел.

– Через месяц не будет нужен.

– Но почему? Что случилось?

Марков вкратце описал, что произошло утром, объяснил Павлу, кто такой Кутепов, и добавил:

– Что Кутепов уже выработан и стал бесполезен, а может, и вреден, понять нетрудно. Почему – пока неизвестно. Он купил билет на поезд до Сочи. Надо его в пути арестовать. Кое-что мы, конечно, услышим, но, боюсь, не очень много.

– Набитого информацией не отдавали бы, – заметил Павел.

Марков взглянул на Семенова.

– Свяжитесь с Орловым, Евгений Михайлович. Пусть уж он доведет до конца по своей линии. Надо допросить Кутепова. Надо его сразу поставить перед доказанным фактом. Пусть объяснит, зачем проникал в квартиру Дмитриевых. На первый раз речь должна идти только о покушении на убийство. А затем посмотрим.

– Для пользы дела лучше говорить об убийстве, – сказал Семенов.

– А как это будет выглядеть, так сказать, с морально-этической стороны? Сухова-то жива.

– Такая тактика допускается, – возразил Семенов. – Во-вторых, она жива осталась по чистому случаю, да и неизвестно, чем еще кончится.

– Разве что во-вторых, – сказал Марков. – А впрочем, решайте по ходу дела.

– Турист Ваня ждет моего звонка, – напомнил Павел.

– Завтра позвонишь и скажешь: согласен.

Ключи, завернутые в записку, взяла с Большой Бронной в воскресенье 28 мая в одиннадцать утра высокая пожилая женщина, одетая в серый костюм английского покроя. Выйдя из парадного, она натянула на руки черные кружевные перчатки, поглядела в одну сторону улицы, в другую, как бы раздумывая, куда отправиться, раскрыла от солнца цветастый зонтик и медленно пошла к Пушкинской площади.

Она держалась очень прямо и была выше большинства женщин, попадавшихся навстречу. Лицо ее под цветным зонтиком казалось очень свежим, и легко можно было представить, как миловидна она была в молодости.

Она зашла в магазин «Армения», купила халвы. Потом направилась в Елисеевский и пробыла там не меньше часа, а когда покинула гастроном, ее большая хозяйственная сумка была полна так, что не закрывалась.

На стоянке против кинотеатра «Россия» она, дождавшись очереди, взяла такси и отправилась на Курский вокзал.

До города, куда ехала эта женщина, электричка шла без малого два часа. От вокзала она тоже поехала на такси. Рассчиталась на тихой улице недалеко от центра, возле одноэтажного бревенчатого дома, на крыше которого высоко торчали две телевизионные антенны – дом был на две семьи с общим приусадебным участком.

Минут через десять она появилась из двери, уже переодетая в легкое ситцевое платье, с белой панамой на голове, и пошла в булочную на соседней улице.

Вскоре из той же двери в сад вышел молодой мужчина. Он сел на скамейку, врытую под сиренью, и закурил сигарету.

Это был Брокман.

Ни с кем, кроме одного человека, хозяйки этого дома, не имел он прямых контактов, и все-таки цепь замкнулась накоротко.