Мертвецы не катаются на лыжах. Призрак убийства - Патриция Мойес

Герда с детьми отправилась на третий маршрут. Эмми села на подъемник, чтобы присоединиться к своему классу, отправлявшемуся на весь день к спуску с Альпийской розы – он находился на другом краю деревни. Миссис Бакфаст с предельной сосредоточенностью вязала, усевшись на террасе «Белла Висты» как можно дальше от Книпферов, жевавших молочный шоколад без тени улыбки. Их дочь, вихляя на своих дорогущих пекановых лыжах, умудрилась дважды упасть на дорожке от отеля до подъемника, где ее ждал Джованни. Снег сверкал на солнце. Стояло абсолютно обычное утро.

Ко времени ленча Генри понял, что ему нужно в деревню.

– Я поем в Санта-Кьяре, – сказал он, – и присоединюсь к вам позднее. Если запоздаю, не ждите меня. Я сам вас найду.

Купив сигареты, бритвенные лезвия и почтовые открытки в магазине синьоры Веспи, он, набравшись отваги, зашел в бар «Шмидт», где был встречен холодными и любопытными взглядами местных жителей. Съев свой ленч, Тиббет сел на автобус, направляющийся в Монтелунгу, маленький городок, расположенный в дальнем конце долины. В половине пятого, когда вся компания явилась в «Олимпию» пить чай, он уже ждал их там, поглощая эклеры. Инспектор кротко извинился за свою лень.

– Вы пропустили божественный день, – мягко упрекнула его Каро. – Мы дважды спустились по первому маршруту, и это было изумительно.

– Все сделали большие успехи, – сообщил Пьетро, который, как обычно, пришел вместе с ними. – Замечательная группа.

– Пьетро сказал, что завтра мы можем начать осваивать поворот на параллельных лыжах, – добавила Каро.

– Не завтра, а в понедельник, – поправил ее Джимми. – Завтра воскресенье, и занятий нет. Спасибо, с удовольствием съем еще пирожное. Еще кофе, Каро, красавица моя?

– Через минутку, – отозвалась Каро. – Мне нужно припудрить носик.

Она направилась в дамскую комнату, а Пьетро – к бару, купить сигарет.

Оставшись с Генри наедине, Джимми спросил:

– Как вы находите поведение Каро?

– Что вы имеете в виду? – уточнил Генри.

Джимми слегка кивнул в сторону бара.

– Пьетро, – сказал он. – Она выставляет себя на посмешище, если хотите знать мое мнение.

– Не думаю, что это серьезно, – ответил инспектор. – В конце концов, она же совсем юная.

Молодой человек помолчал, затем продолжил:

– У нее просто талант связываться не с теми людьми.

Прежде чем он успел развить тему, к столу вернулись Каро и Пьетро. Они заказали еще кофе с пирожными, и разговор переключился на фройляйн Книпфер.

– Мы видели ее сегодня утром с Джованни, – сказал Джимми. – Честно признаться, эта девица – сплошная катастрофа. Вы только подумайте: две недели тренировок, а она даже стоять на лыжах не научилась. Лучше бы ей забыть о лыжах и заняться бёрдвотчингом^[17].

Пьетро сухо улыбнулся.

– Это печально, но я с вами согласен.

– Мне ее ужасно жалко, – сказала Каро. – Ее комната находится напротив моей, и я часто сталкиваюсь с фройляйн, направляясь в ванную. У бедняжки всегда такой несчастный вид… Должна сказать, – добавила она, – меня это ничуть не удивляет, я бы тоже была несчастна, если бы пришлось все вечера проводить в обществе Фрица Хозера.

– Не понимаю, за что вы все так ополчились на этого коротышку, – возразил Джимми. – Он не так уж плох. Осмелюсь предположить, девица Книпфер души в нем не чает.

– Не говори глупостей. Никто не может «души в нем не чаять», – осадила его Каро.

– Так или иначе, – вставил Генри, – теперь она свободна. Он уехал.

Без четверти пять к компании присоединилась Эмми. Она была в чудесном настроении, в волосах у нее блестели снежинки.

– Мы провели великолепный день на Альпийской розе, – объявила она. – Ленч у нас был в ресторане на самой вершине. Вид оттуда фантастический. А потом мы спустились по очень трудному маршруту. Сколько раз я падала – не сосчитать, но это было восхитительно. Божественно, – прибавила она, увидев себя в зеркале. – О, мне нужно что-то сделать с волосами. Закажи мне чай с лимоном, пожалуйста, Генри. Я вернусь через минуту.

В пять часов Роджер и полковник Бакфаст, стряхнув снег с ботинок и повесив в гардероб свои анораки, тоже смогли расслабиться за чашкой ароматного горячего шоколада.

– Этот Имменфельдский спуск очень коварен, – рассказывал полковник. – Скрытые расселины на последнем этапе на каждом шагу – именно там погиб молодой Джулио. – Он вдруг осознал, что за столом сидит Пьетро, и сделался пунцовым, но инструктор оживленно беседовал с Джимми и, похоже, не услышал упоминания о брате.

– Наверное, там ужасно опасно, – сказала Каро.

– Ерунда, – возразил Роджер. – Если держаться лыжни, ничего страшного. А кроме всего прочего, мы ехали медленно. Полковник не одобряет больших скоростей.

– Чушь, – весьма грубо перебил Бакфаст. – Просто не хочу сломать себе шею, вот и все.

– Роджер всегда рискует, – сказала Каро. – Он обожает опасности.

– Это неправда, – заметил Стейнз. – Я всегда точно знаю, что делаю.

– А в сущности, – вставил Пьетро, – что за жизнь без риска?

– Полагаю, в вашем случае это очень уместное ощущение, – вступил Джимми. – Я имею в виду… катание на горных лыжах как профессию. Боже, как я вам завидую! Жить здесь, все время кататься на лыжах!.. Это, должно быть, чудесная жизнь.

– Думаете? – Лицо итальянца вдруг стало мрачным и решительным. – Вы бы не говорить так, если бы сами здесь жить. В этой деревушка… нет никаких перспектив для молодой человек. Ни для кого из нас. Все мы учим кататься на лыжах, лазать по скалам и этим немного зарабатываем себе на жизнь… А потом старимся, и остается лишь управлять подъемником, как моему отцу. Я не собираюсь дожидаться такого конца. Когда-нибудь я разбогатеть. И знаете, что я тогда сделать?

– Что, Пьетро? – спросила Каро.

Красавец одарил ее улыбкой.

– Я поехать в Америка, – сказал он. – Это страна, где делают деньги. Я поселиться в Нью-Йорке, ездить на большом «кадиллаке», а на лыжах кататься – только по выходным, для развлечения.

– Насчет Нью-Йорка я ничего не знаю, – заметил Джимми, – но готов биться об заклад, что там нет таких пирожных с кремом, как эти. Я бы съел еще десятка два. Кто-нибудь хочет составить мне компанию?

В двадцать минут шестого, когда все уже собирались уходить, в бар, словно на волне веселых голосов, вплыла баронесса с детьми. Ганси и Лотти прижимали к себе новые свитера, которые мама им только что купила. Спустя несколько секунд вошедших догнала Герда. Когда она сняла свой анорак, на ней поверх неизменных черных брюк-форлагеров оказался белый свитер, который делал девушку еще бледнее, чем обычно. Она заказала чашку кофе, отказалась что-либо съесть и сидела молча, слушая возбужденную болтовню подопечных. Генри заметил, что Мария Пиа нервно и с ожиданием каждые несколько секунд поглядывает на дверь, и, разумеется, не прошло и пяти минут, как вошел Франко ди Санти.