Искусство убивать. Расследует миссис Кристи - Эндрю Уилсон

– Да, но я думаю, что эта будет для вас лучше всего.

– Лучше всего для меня? – выдавила я. – Что хорошего может быть для меня в этом имени?

– Оно может подстегнуть ваше воображение – вы должны это понимать. Уверен, под маской мисс Нил вам будет легче выполнить свою задачу.

Должна признаться, я не раз воображала, что было бы, если бы любовница Арчи умерла. Я даже думала о том, как я могла бы убить ее. Логичнее всего было бы отравление. Какой-нибудь укол или питье, вызывающее быструю, хотя и не безболезненную, смерть. Яд, наличие которого в организме невозможно установить. Смерть мисс Нил представлялась мне очень живо. Но вообразить убийцей себя было труднее.

– Вы хотите, чтобы убийство связали с мисс Нил и стали подозревать ее?

Кёрс засмеялся, и салон наполнился запахом его дыхания.

– Надо же! Какие дикие идеи рождаются в вашей голове! Я до этого не додумался.

– А зачем тогда это имя?

– Мне просто казалось, что оно придаст вам некоторый… шарм, что ли, которого вам не хватало в последнее время.

Я не на шутку разозлилась на этого подонка. Он что, воображает, будто знает обо мне буквально все? Но, к сожалению, в данном случае он был прав. Я пренебрегала Арчи, не поддерживала его, когда он во мне нуждался, ограничивалась мимолетным поцелуем в щеку или в лоб, когда он хотел большего. Но все это было сугубо личным делом, и я не собиралась обсуждать его с первым встречным, тем более с этим негодяем.

– Вам нравится мучить людей – да, мистер Кёрс?

– Ну, в этом мы с вами схожи.

– С какой стати…

– Я знаю, что творится у вас в голове, миссис Кристи. Вы притворяетесь белой и пушистой, обманутой женой и страдалицей, но не говорите мне, что не желали мисс Нил медленной и мучительной смерти.

Я покраснела в темноте и хотела возразить, что фантазия имеет мало общего с действительностью и подобные мысли я допускала лишь для того, чтобы немного успокоиться.

– Ну да, как я и полагал, – не дождавшись ответа, продолжил он. – А знаете, миссис Кристи, у меня есть одна идея, и я поставил бы крупную сумму на то, что она верна.

– Какая идея?

– Если бы вы не выпускали пар в своих романах, где полно убийств, отравлений и коварных предательств, то, вероятно, не устояли бы перед искушением совершить какое-нибудь одиозное преступление в жизни.

– Никогда не слышала ничего более смехотворного. Если я зарабатываю тем, что пишу о преступлениях и их расследовании, то это ни в коей мере не значит, что я сама могла бы совершить одно из них.

– А вот посмотрим, – улыбнулся Кёрс. – Это будет весьма любопытный эксперимент, и я, возможно, напишу о нем когда-нибудь статью.

– Я сижу тут вместе с вами, мистер Кёрс, только из-за того, что вы угрожаете моей семье. Никакой другой причины нет. Если вы причисляете меня к криминальным элементам, то вынуждена вас разочаровать. Я считаю, что жизнь человека священна и нет большего зла, чем прервать земное существование другого.

– Очень благородное утверждение.

– И оно истинное, мистер Кёрс. Истинное.

Он запустил руку в бороду, и этот шорох вызвал у меня настолько неприятные ощущения, что я готова была завопить.

– Ну, думаю, пора трогаться, – сказал Кёрс. – Но сначала я должен что-то сделать с вашим запястьем. Оно, похоже, кровоточит.

– Не надо, не беспокойтесь.

Я попыталась остановить его, но он меня не слушал. Закрыв глаза, я почувствовала прикосновение на удивление мягких пальцев, затем услышала, как Кёрс открывает свою аптечку и режет ножницами бинт.

– Сейчас немного пощиплет, – сказал он, достав вату и промывая ранку перекисью водорода. – Царапина поверхностная, но можно подхватить инфекцию, а это нам ни к чему.

Жжение в руке явилось для меня своего рода облегчением.

– Куда вы хотите меня везти? – спросила я сквозь зубы.

– В Лондон, – ответил он, закончив обрабатывать ранку. – Я снял для вас меблированные комнаты, где вы сможете отдохнуть. Не волнуйтесь, ничего с вами не случится. Ну вот, как теперь ваша рука – стало лучше?

Кёрс завез меня в район между станциями метро «Виктория» и «Пимлико», в обветшалый многоквартирный дом неподалеку от Воксхолл-Бридж-роуд. До универмага «Арми энд нейви сторз» было всего десять минут ходьбы, но район выглядел запущенно и убого. Ничего похожего на Илинг, где жила мама. Кёрс снял для меня маленькую сырую квартирку. В холодной спальне стояла железная кровать, чей жуткий вид я пыталась компенсировать воспоминаниями о том, как любила в детстве забираться по утрам в огромную бабушкину кровать красного дерева, с пологом на четырех столбиках. Но прежде всего бабушка вспоминалась мне в саду, где она с достоинством ухаживала за розами. По ее словам, секрет пышного цветения роз заключался в том, что она подкармливала их содержимым ночного горшка. Это ужасно смешило меня. Я также очень любила игру, называвшуюся «цыпленок от мистера Уайтли». Я изображала цыпленка, а бабушка обсуждала с воображаемым продавцом, каким образом меня лучше приготовить на обед. Я вопила и пищала, когда она говорила, что хочет поджарить меня на вертеле, и точила разделочный нож, чтобы нарезать меня на небольшие аппетитные кусочки. Теперь мне это не казалось таким забавным, как тогда.

Вряд ли стоит удивляться, что спала я беспокойно: мне снились ужасные сцены с участием Арчи и мисс Нил. Интересно, но проснулась я с ощущением, что стала другим человеком; я словно скинула с себя гнет собственной личности. Кто-то посторонний дал мне возможность свернуть с колеи моей жизни – и не важно, что это был такой гнусный патологический тип, как Кёрс. Проснувшись, я проговорила: «Нил. Я – миссис Нил».

Эта мысль придала мне сил и даже подняла настроение, вслед за чем я сразу же почувствовала укол совести. Я всегда считала, что стыд – орудие добра. Что представлял бы собой наш мир, если бы все делали что хотели, игнорируя рамки и ограничения, установленные обществом? Однако соблюдение социальных норм и правил поведения не помогло бы мне в моем настоящем положении. Чувство вины лишь помешало бы мне. Если бы я взялась выполнить хотя бы половину того, что запланировал Кёрс, то, действительно, сделать это было легче, притворившись кем-то другим. И лучше кандидатуры, чем женщина, которую я ненавидела, было не найти.

Мы вышли из квартиры и направились к автомобилю. Проходя мимо почтового ящика, я вспомнила, что в сумочке у меня лежит письмо Кэмпбеллу, которое я так и не отправила. Я бросила взгляд на Кёрса. Мне повезло, что его внимание в этот момент привлек полисмен, остановивший чью-то машину. Я медленно вытащила конверт из сумочки, но не решилась опустить его в почтовый ящик, дабы не вызвать гнев Кёрса, а просто уронила на землю, надеясь, что какой-нибудь добрый человек заметит его и отправит по назначению. Если письмо дойдет до Кэмпбелла, то Арчи, Карло и Мэдж будут, по крайней мере, знать, что я не покончила с собой. А если они как следует пораскинут мозгами, то, возможно, сообразят, где меня искать.