Карманный Казанова - Людмила Ситникова

Водрузив холодное оружие на законное место, Тамара виновато потупила взор.

– Мы отвлеклись, вряд ли вы приехали слушать истории прошлого века.

– Я мать, Тамара, – выпалила Копейкина. – Мать, которая по крупицам собирает информацию о своем единственном ребенке. Вы не представляете, через что мне пришлось пройти, прежде чем я стала двигаться в правильном направлении. Два года поисков, мучительных, выматывающих поисков.

– Поисков? А кого вы ищете?

На глазах Катки навернулись слезы.

– Искала. Я искала сына.

Тамара села рядом с Копейкиной:

– Господи, у вас пропал сын? Сколько ему? Его похитили?

– Все намного хуже. Намного... намного... – в Катарине проснулась актриса.

Моля бога, чтобы актрисулька ни с того ни с сего не заснула летаргическим сном, Ката проговорила:

– О беременности я узнала в девяносто восьмом году. В декабре должен был появиться на свет мой первенец – Алешенька. Я знала, что ношу под сердцем мальчика, поэтому заранее всем говорила, что кроху нареку именно так, в честь покойного деда. Жили мы тогда в малогабаритной двухкомнатной квартирке на окраине столицы. Муж целыми днями пропадал на работе, а я, уйдя в декретный отпуск, была вынуждена терпеть издевательства свекрови. Словами не передать, через какую боль и унижения я прошла. Ненавидящая меня свекрища буквально плевалась ядом. А самое ужасное, она невзлюбила моего неродившегося малыша. Постоянно предрекала мне смерть при родах, получая несравненное удовольствие от моего перекошенного страхом лица. Жилплощадь принадлежала ей, а посему несмелые попытки мужа обуздать мамашу не привели к желаемому результату. На собственных квадратных метрах она была царицей.

Тамара сочувственно кивала.

– Рожала я в больнице, где акушеркой работала родная сестра свекрухи. Мне сделали кесарево сечение, а когда я пришла в себя после наркоза... сообщили, что ребенок родился мертвым.

– Ой-ой-ой!

– Жизнь потеряла всякий смысл...

– Как я вас понимаю, – перебила Горбачева.

– Свекрища, видя мое упадническое состояние, присмирела. Шли годы. Родить я больше не смогла, а если честно – не хотела. Страх засел глубоко в подсознании. Два года назад свекровь скончалась от инсульта. Паралич ее разбил в пятницу, а в субботу вечером из ее перекошенных уст я услышала историю, от которой кожа покрылась мурашками. Оказывается, мой сын жив. Жив! Коварные бабы, чтобы причинить мне боль, пошли на столь ужасающее деяние – отдали сына в дом малютки. Что с ним было потом, свекрища не знала. Ночью она умерла. А мое существование превратилось в сплошной кошмар. Найти! Найти сына во что бы то ни стало – вот главная цель жизни. Я узнала многое, в частности, что мой сын родился с умственными отклонениями.

Тамара вздрогнула.

– Детский коррекционный центр «Мили-М» стал последним пристанищем для Алешеньки.

Горбачева округлила глаза.

– Так вот оно что, хотите сказать...

– Я мать Володи Петухова, мальчика, который умер, не дожив до седьмого дня рождения. Многие из тех, с кем приходилось разговаривать, называют его смерть странной и даже таинственной. Якобы в центре подпольно проводились опыты над беззащитными ребятишками. Основатель «Мили-М», некий Илья Горбачев, по моим сведениям являющийся вашим супругом, мог ответить на многие мои вопросы. Но он на том свете, а я сижу перед вами в надежде, что вы прольете свет на загадочную историю.

– Дорогая Катарина, что именно вы хотите от меня услышать? Вам не соврали, я действительно была женой Илюши, но на момент смерти вашего сына мы уже развелись. Более того, Илья повторно сочетался браком. Сразу после развода я уволилась из центра и по сей день работаю в районной поликлинике. Ничем, повторяю, ничем не смогу вам помочь. Мне просто-напросто неизвестны подробности той трагедии.

– Трагедии? Значит, все-таки имела место трагедия, и Володя умер не от удушья?

Тамара заломила пальцы.

– Как мне хочется вам помочь, вы не представляете. Я ведь тоже несчастная мать, потерявшая больного ребенка. Но, к большому сожалению, кроме пустых разговоров и слухов...

– Пусть будут слухи, домыслы, предположения – для меня любая информация на вес золота.

Тамара Горбачева долго хранила молчание. Наконец, устав от отягощающей тишины, женщина выдавила:

– Володю уже не вернуть, а вам предстоит жить, Катарина. Понимаю, это тяжело, чертовски тяжело, но постарайтесь забыть дела давно минувших дней. Живите настоящим, не оглядывайтесь назад. Так будет лучше, в первую очередь для вас.

Копейкина насупилась:

– Мне следовало ожидать от вас подобной реакции, значит, предположения верны.

– Какие предположения?

– Ваш муж! Илья Горбачев виновен в смерти ребенка.

– Вы говорите абсурдные вещи.

– А мне так не кажется. Горбачев основатель центра, а значит, все те жуткие опыты над детьми проводились с его согласия. И кто знает, возможно, он сам принимал непосредственное участие в экспериментах над бедными детьми.

– Замолчите! – Тамара сорвалась на крик. – Вы не имеет права обвинять Илью во всех смертных грехах. Вы его не знали. Он святой! Илюшка скорее себе руку отрежет, чем причинит боль ребенку. И будет вам известно, мой бывший муж основал коррекционный центр после того, как наш сын отошел в мир иной. На Илюшу было страшно смотреть, за несколько недель он почернел от горя. И основание «Мили-М» – явное подтверждение тому, что муж действовал исключительно из благих побуждений. А если вам так необходимо кого-то обвинять, то советую перенести гнев на главного злодея – Павла Евгеньевича Сурикова. Кто-кто, а он по праву заслуживает достойного наказания. Именно Суриков ввел смертоносную, нигде не незарегистрированную и не прошедшую испытаний сыворотку.

Тамара замолчала. Ее щеки пылали, на лбу пульсировала едва заметная жилка.

– Откуда вам известно про сыворотку, если вы к тому моменту уволились из центра?

– Я же говорю – слухи. В «Мили-М» остались мои знакомые, мы изредка общаемся. От них-то я и узнала о замыслах Сурикова и смерти Володи. К слову сказать, смерть вашего сына не единична, он был первым подопытным, но далеко не последним. – Тамара сжала кулаки, бросив быстрый взгляд на кинжалы. – Как же я его ненавижу. Ненавижу всеми фибрами души. Растоптать готова, разорвать на части... убить.

Копейкина невольно подалась назад. Сейчас Тома больше всего напоминала пациентку психиатрической клиники.

– Ненавижу! – бубнила Горбачева, набирая обороты. – Он заслуживает смерти. Землю необходимо очищать от людей, подобных Сурикову.

Глядя на перекошенное злобой лицо Горбачевой, Катарина ойкнула.

– Тамара, а вы случайно вчера не приезжали в центр?

Горбачева взвизгнула: