Благие намерения - Нора Робертс

– Потом мы сравним твою и мою и попробуем найти того, кто связывался или пытался связаться с нами обеими. Такого, кто привлечет внимание Миры. Хорошо, если ты назначишь человека, который будет снабжать нас копиями. Только не объясняй, зачем и почему.

– Назначу. Хочу увидеть послание. Это останется строго между нами, Даллас. Вдруг оно что-то мне подскажет? Если связь существует, то его содержание и стиль могут помочь.

Не исключено, подумала Ева. На обещание Надин можно положиться.

– Все, договорились. Я тебе его пришлю. Только Бруно не показывай.

– Бруно я покажу кое-что другое. Я тебе почту, ты мне послание. И смотри, Даллас, поосторожнее там!

– Постараюсь.

Она собиралась снова заняться доской, но помешали шаги. Мужские, определила она, торопливые. Ева повернулась к двери.

– Что еще? – спросила она вместо ответа на стук.

В двери появился Киунг, ответственный за связь с прессой.

– Простите, что помешал, лейтенант.

– Ничего не поделаешь.

– Да, ничего. – Высокий и привлекательный Киунг, одет в отлично скроенный светло-серый костюм. С сомнением взглянув на Евино кресло для посетителей, он привалился бедром к краю ее стола. – Майор Уитни ввел меня в курс дела.

– Продолжайте.

– Я должен находиться в контакте с доктором Мирой на случай, если у нее появится что-то с точки зрения психологии, съедобное для публики. Кроме того, я только что общался с детективом Пибоди.

Тем лучше. Она напомнила себе, что он весьма сообразителен.

– Я боялась, что меня возьмут в оборот репортеры, но пока все тихо.

– Я распорядился, чтобы все вопросы прессы передавали мне.

Она прищурилась.

– У вас есть такие полномочия?

– Представьте, что да.

– Почему вы не всегда ими пользуетесь?

– Потому что в сутках только двадцать четыре часа. Бывает, мы прибегаем к «синему шлагбауму». – Так назывался полный запрет на общение с прессой. – Но когда потерпевшая так известна прессе, как Баствик, это только подстегнуло бы ее интерес. Сейчас наша линия такова: вы с Пибоди заняты расследованием, проверяете все возможности и не можете отвлекаться на заявления и интервью. Но скоро вы выйдете к журналистам, – добавил он, чтобы Ева не слишком радовалась. – Когда у вас появится, что им сообщить. А пока у нас стоит толстенный фильтр.

– Как долго вы надеетесь продержаться?

– Если повезет, то до завтра. Кто-нибудь обязательно проболтается: коп, какой-нибудь технарь, кто-то из обслуги. – Он изящно пожал плечами. – Сами соображайте, сколько у вас времени, пока в вас не вцепится пресса. А она вцепится, и крепко!

– Мне, что ли, этого не знать?

– Что вы ей тогда заявите?

Она набрала в легкие побольше воздуха.

– Все силы и средства Управления полиции города Нью-Йорка направлены на расследование убийства мисс Баствик. В качестве следователя, ведущего ее дело, я не пожалею сил для того, чтобы найти убийцу и передать его в руки правосудия.

– Они обязательно спросят, почему убийца письменно утверждал, что убил мисс Баствик ради вас.

– Если меня не прижмут, я попробую избежать ответа. Пусть думают, что все дело в ней, а не во мне.

– Отлично. А если вас прижмут?

– Будет паршиво. – Она понимала, что это вероятнее всего. – Я буду тщательно изучать эту тему. На этот вопрос требуется ответ, даже если виновный будет отвечать именно за смерть Леанор Баствик.

Киунг кивнул.

– Еще! – потребовал он.

– Чего им еще?! – Ева встала и начала кружить по крохотному кабинету. – Я не поддерживала личного знакомства с мисс Баствик, наше общение ограничивалось профессиональной сферой. Делая свою работу, выполняя свой долг, мы столкнулись в суде, разбиравшем дело Джесса Барроу. Полицейские и адвокаты часто оказываются по разные стороны, полицейские и убийцы – всегда. Я буду защищать интересы Леанор Баствик, как защищала бы интересы любого потерпевшего. Такова позиция всего нашего Управления. Повторяю, мы приложим все силы, чтобы добиться справедливого законного возмездия для убийцы мисс Баствик.

– Повторяйте это, как Отче наш. «Ни за чем не постоим, приложим все силы». Ни слова о послании на месте преступления, весь упор на другое послание – ваше собственное.

– Я понятия не имею, какого хрена убийца там это накалякал.

– Но намерены это выяснить.

– Это точно.

– Вот видите! – Он развел руками. – Излишне напоминать вам, что Рорк не должен оставаться за рамками происходящего. Его средства массовой информации тоже должны немедленно заняться этим делом.

– Действительно, это лишнее, – сказала она, думая: «Вот проклятье!» – Я об этом позабочусь.

– Хорошо. Если вам что-нибудь от меня понадобится, я в вашем распоряжении круглосуточно семь дней в неделю. Понимаю, лейтенант, я не участник расследования, но я должен как можно быстрее узнавать о новых посланиях вам от убийцы или от любого, кто станет выдавать себя за него.

– Я про вас не забуду.

Он выпрямился, шагнул к двери, но там помедлил.

– Даллас! Берегите себя.

Она посидела с нахмуренным лбом, потом оглядела свою каморку. Пора ехать домой, где ей никто не помешает работать, где можно посоветоваться с Рорком. Не хотелось делать это по коммуникатору или другим техническим способом.

К тому же, глянув на прибор на запястье, она поняла, что давно уже опаздывает.

Она собрала то немногое, что должна взять с собой, надела пальто.

Пибоди все еще сидела за своим рабочим столом в общем зале.

– Доработаешь дома. Скажи Макнабу, что мне нужно все, что у него есть. Я буду работать у себя.

– Схожу к электронщикам, попробую его найти. Остальные из списка в отъезде, путешествуют. В момент убийства Баствик никого из них в Нью-Йорке не было. Можешь подождать минутку? Мы договорились, что убийство Баствик имеет профессиональный вид. Вдруг кто-то из них или, скажем, Стерн, ее коллега, или кто-то из родни нанял убийцу? И велел ему оставить послание на стене.

– Тоже версия. Проверим ее с финансовой стороны, посмотрим, не бросится ли что-то в глаза. Бери все это на дом.

Отдав это распоряжение, Ева сама подала пример – отправилась домой.

Но по пути посетила место преступления.

Сломав печать, она прошла квартиру насквозь и достигла спальни Баствик. И там надолго застыла перед надписью на стене.

По дороге домой она не обращала внимания на светофоры, разметку и знаки, даже на пешеходов на «зебрах». Не слышала гудков, рева двигателей, для нее не существовало стены шума, мигания огней.