Тень секретарши Гамлета - Ольга Степнова

Севка присел на корточки, собирая рассыпавшиеся пачки евро. Дверь неожиданно распахнулась, в комнату ввалился Лаврухин.

Длинным свистом Вася обозначил, как поразило его увиденное.

– Стучаться надо, – проворчал Фокин, запихивая деньги обратно в сейф.

Вася снова свистнул и, присев, заглянул в сейф.

– Не свисти! – буркнул Севка, закрывая металлическую дверцу на кодовый замок. Обойдется он без нового авто. Шуба будет любить его и без машины, и без квартиры, и вонючего – любого. – Не свисти! – прикрикнул он на Лаврухина, который вздумал с помощью свиста исполнить марш Мендельсона.

– А то что, денег не будет? – усмехнулся Лаврухин, нагло усаживаясь в Севкино «директорское» кресло. Без милицейской формы Вася выглядел лет на пять моложе.

– Как отпуск? – с усмешкой поинтересовался у него Севка.

– Хреново, – помрачнел Вася. – Твоими и тещиными стараниями.

– Кто хуже, я или теща? – усмехнулся Севка.

– Ты! У тещи на даче в меня хоть из пистолета не палят! Меня там только пилят, кормят и работать заставляют. Впрочем, так, как ты, меня даже теща не припахивает. Сегодня полдня на гайцов угробил! И все бесплатно, заметь, бесплатно! – Вася выразительно посмотрел на сейф. – Совсем бесплатно, – горестно вздохнул он.

– Не тяни, Вася, кота за хвост. Выкладывай, что удалось узнать. Помнишь наш уговор о взаимовыручке?

– Вот про кота мне и удалось узнать, – хмыкнул Вася.

– В смысле?

– В городе есть две тусни стритрейсеров. Одна – так себе, ничего особенного, кучка изголодавшихся по острым ощущениям обывателей среднего возраста. Они гоняют в основном за городом на короткие дистанции и никому не мешают. А вот вторая тусня – молодые, оторванные, «без тормозов» гонщики. У гайцов от них основная головная боль. Они устраивают гонки почти каждую ночь, и каждый раз неизвестно в какой части города. Так вот, самый авторитетный гонщик в этой команде – Кот. Носится как дьявол. Среди гайцов даже есть уговор – его не трогать, себе дороже. Он меньше ста пятидесяти даже за хлебом не ездит, а на гонках летает со сверхзвуковой скоростью. Такого преследовать – или себя угробить, или других подвергнуть опасности. Но водит он, кстати, как бог. За десять лет ни одной аварии.

– Кот – это кличка?

– Вроде того. Его зовут Гриша Котов. Двадцать восемь лет, судимостей нет, приводов тоже. Именно в его команде и гоняла Жанна Говорухина. Она участвовала всего в двух гонках, приходила второй и третьей. Это очень неплохой результат для новичка.

– Отлично, – потер руки Севка. – Просто отлично! Вот что, Вася, ты езжай пока к теще, ешь, пей, сорняки дергай, а в час ночи я жду тебя на Центральной площади. Будем участвовать в гонялках этого Кота. Поедешь ты, моя знакомая Шуба и я.

– Что?! – подскочил Вася. – Ты… ты… ты…

– Прием, Вася! Слышу тебя хорошо! Что скажешь?!

– Сволочь ты, Фокин! Я в отпуске или где?!

– Или где, – похлопал его по плечу Севка. – Или где, Вася! Взаимовыручка – дело хлопотное и ответственное. Я для тебя чеснок жрал?! Жрал. Треники мерзкие надевал?! Надевал. Перед девками красивыми уродом выглядел?! Выглядел! Теперь твоя очередь, Вася!

– Ну зачем вам я?! – чуть не плача, простонал Лаврухин. – Гоняйте вдвоем со своей «дубленкой»! А я вам зачем?!

– Ты у нас представитель закона, Вася, – серьезно объяснил Сева. – Если что – отмажешь. Вместо пропуска у нас будешь! – Севка опять хотел похлопать Лаврухина по плечу, но тот извернулся и пулей вылетел из кабинета.

Фокин так и не понял – приедет он на Центральную площадь или у Лаврухина окончательно сдали нервы и кончилось терпение.

– Я тебе сколько дел помог раскрыть?! – открыв дверь, заорал Севка. – Ограбление коллекционера, помнишь?! А маньяка, который молотком по голове старушек бил?! А убийство почтальона?!

Существовало еще очень много моментов, которыми можно было компостировать Лаврухину мозги и давить на его совесть, но Севка услышал, как в коридоре закрылись двери лифта.

– А клофелинщицы?! – напоследок проорал Фокин. – Да если б не я, ты, Вася, еще бы лет пять в младших лейтенантах ходил!

– Дай денег на такси, сволочь, – откуда-то из-за угла тихо попросил Лаврухин. – Я что, из семейного бюджета должен на твои дела тратиться?

Севка выглянул в коридор, но Лаврухина не увидел.

– Я с тебя деньги брал? – спросил он у гулкого коридора.

– Бра-ал?! – укоризненно откликнулось эхо.

Судя по тому, что Вася ничего не ответил, его совесть боролась с мелкой корыстью.

Севка закрыл дверь, решив остаток дня посвятить размышлениям.

Размышлять Фокин не любил, но это была необходимая часть его работы, и время от времени приходилось это делать. Чтобы стимулировать нелегкий процесс, Севка ходил из угла в угол тесного кабинета, а если мысль заходила в тупик, то захватывал еще и балкон, увеличивая ширину шага и траекторию движения.

Итак, он имеет полный сейф денег.

Итак, он очень хочет их получить.

Для этого нужно доказать, что банкир Говорухин не убивал свою жену Жанну.

В пользу банкира говорит то, что он все-таки был на могиле своего друга. Он пил там коньяк, курил дорогие, особенные сигареты и угощал этими же удовольствиями покойника. Вот только точно ли это происходило в момент убийства его жены и являлось ли алиби?! На этот вопрос мог ответить только Денис Полыханов или свидетели, которых обещал поискать папаня.

Не в пользу банкира говорила заваруха с кольцом.

Что это такое – то «моя жена такие дешевки не носит», то «постойте, это ее кольцо, можно я его заберу»?

Нет, тут что-то не то…

Или это кольцо не Жанны, или это кольцо Жанны. Третьего не дано.

Мысль зашла в тупик, и Севка выскочил на балкон.

Если это кольцо Жанны, то зачем за ним приходил тип с явно криминальными наклонностями, учитывая, как резво и не раздумывая он начал палить из пистолета? Или амбал приходил не за кольцом?

Мысль снова зашла в тупик.

Версию, что ночной посетитель приходил не за кольцом, а за чем-то другим, Севка решил не рассматривать, так как она усложняла и без того трудный процесс размышлений.

Но тогда кому звонил этот тип, обеспокоенный тем, что не нашел кольца? Значит, в этой истории есть кто-то еще?..

Значит, в этой истории есть кто-то еще. Других выводов не напрашивалось.

А если это кольцо не Жанны, а «кого-то еще», то почему Говорухин так хочет, чтобы Севка думал, что это кольцо Жанны? Каким образом это может быть банкиру на руку?..

Мозги скрипели, как несмазанные, неповоротливые жернова.

Севка заскочил в кабинет, сел за стол и попытался записать все события этого дела, выстроив их хоть в каком-нибудь логическом порядке.