Инспектор мертвых - Дэвид Моррелл

– Всего десять.

– Вы рассказывали, что выросли на ферме в отдаленной части Линкольншира. Ваш отец читал газеты?

– Он совсем не умел читать и стыдился этого, – ответил Беккер. – Когда я не был занят работой по дому, он заставлял меня ходить в школу.

– Тогда вы действительно могли ничего не слышать.

– О чем? Это как-то связано с тем письмом, что вы нашли в церкви и не хотите обсуждать со мной?

– У нас мало времени, – отрезал инспектор. – Нужно осмотреть оставшуюся часть дома.

– Не уходите от ответа. Что означает имя Эдвард Оксфорд? – продолжал настаивать Беккер. – И о чем говорилось в письме из церкви?

– Я не могу сказать.

– Вам настолько тяжело говорить?

– Нет, просто не дозволено. Только комиссар Мэйн имеет право знать.

– У вас такой мрачный вид. Случилось нечто ужасное?

– Оно случилось пятнадцать лет назад. Прошу вас, прекратите задавать вопросы, на которые я не могу ответить. Нам нужно осмотреть дом. Где остальные слуги?

Запах гнилой пищи – или кое-чего похуже – привел их к лестнице, спускающейся на кухню.

Внезапно Беккер остановился.

– В чем дело? – поинтересовался Райан.

– Когда я смогу стать таким, как вы?

– Как я?

– Вас ничто не трогает, – объяснил Беккер.

– Очень даже трогает, – возразил инспектор.

– Но по вам не скажешь.

– Потому что я умею переключать внимание. Сосредотачиваться на деталях. Меня научил этому комиссар Мэйн. Нужно думать о сборе улик, чтобы не оставить убийце шансов на очередные злодеяния.

Беккер кивнул и заставил себя спуститься.

Сержанту удалось сдержать эмоции, когда он увидел на кухонном полу трупы повара и девушки-посудомойки. Как и слуг наверху, их убили ударом по голове. На передниках засохла кровь.

Следуя наставлениям инспектора, Беккер направил все внимание на детали. Пепел в печи совсем холодный. В мисках застыл суп. Тесто в формах для выпечки осело, как и меренги для десерта.

Райан и Беккер поднялись по темной лестнице этажом выше, где почти все пространство занимал огромный обеденный зал, в котором могло разместиться больше сорока человек.

– Когда я нес патрульную службу в Ист-Энде, я и представить себе не мог, что кто-то живет в такой роскоши, – признался Беккер.

На третьем этаже обнаружились три открытые двери и одна запертая. Запах смерти просачивался именно из-под нее.

Райан толкнул дверь с такой силой, что та затрещала.

– Вам помочь, инспектор? – окликнул его снизу констебль.

– Когда будет нужно, я позову, – ответил Райан.

Держа наготове ножи, они с Беккером проникли в темную комнату, пробрались к окну и отдернули занавески. Сержант отпрянул назад, увидев, что находится у него под ногами, а также на кровати и практически повсюду.

Стены, туалетный столик, занавески, ковер – буквально все было покрыто засохшей кровью.

– Муки адовы, что же здесь произошло?

Мститель навсегда запомнил последние счастливые мгновения своей жизни. Вместе с сестрами Эммой и Рут он варил картофель в котелке, подвешенном над очагом. Больше его семья ничего не сумела раздобыть к ужину. Дрова для очага тоже было бы непросто достать, если бы отец, работавший плотником, не подбирал бесполезные обрезки досок и не приносил домой. Они были бедны, но любили друг друга. И часто смеялись.

Но только не в тот вечер. Отец вернулся домой перед самым закатом, снял пояс с инструментом и в недоумении огляделся.

– А где мать, Колин? – спросил он, стряхивая опилки с холщового плотницкого фартука.

– Мама еще не вернулась, – опередила Колина Эмма.

Ей уже исполнилось тринадцать. У нее были голубые глаза, и позже Колин каждый день вспоминал, как от одного ее взгляда в комнате становилось светлее.

– Но ведь ее нет уже целый день. – Отец потер загорелую шею мозолистой рукой и прошел через кухню к входной двери их крошечного дома.

Колин, Эмма и Рут направились следом. Рут была еще маленькой. Но даже дырка на месте выпавшего переднего зуба лишь придавала очарования ее улыбке. Дети видели, как отец вышел на пыльную улицу и встревоженно посмотрел в ту сторону, куда утром направилась мать. Поселок появился здесь совсем недавно. Многие дома до сих пор строились, штабели досок и кирпичей высились рядом с каркасами будущего жилья. Застройщик купил этот участок в четырех милях от Сент-Джонс-Вуда, на северо-западной окраине Лондона, в надежде на то, что город будет быстро расширяться.

– Может, она зашла к соседям, – предположил отец и направился к ближайшему дому.

Держа за руки Рут, Колин с Эммой наблюдали, как отец постучал в соседскую дверь и с кем-то переговорил. Багровое солнце уже коснулось горизонта, а отец все бродил от одного дома к другому и расспрашивал соседей. Семья обосновалась в поселке всего десять дней назад и еще ни с кем как следует не познакомилась, но вокруг жили такие же рабочие, как сам отец, и никто не относился к ним враждебно, хоть они и были ирландцами.

Хмурясь еще сильнее, отец наконец вернулся, обнял детей и сказал:

– Давайте накрывать на стол. Она может вернуться в любую минуту.

Но Колин не мог не заметить, как дрожат руки отца, когда тот снимал с огня котелок с картошкой и делил незатейливый ужин между детьми.

– Колин, присмотри за сестренками, – велел глава семьи, надевая пальто и уходя в вечерний холод. – Я скоро вернусь.

На самом деле вернулся он уже затемно. Однако матери с ним не было, и сам отец выглядел очень испуганным, когда укладывал детей в кроватки, которые сделал собственными руками.

– Как ты думаешь, что с ней могло случиться? – спросила Эмма.

– Не знаю, – ответил отец. – Стало совсем темно, и я уже ничего не видел. Утром я снова пойду ее искать.

– Давайте помолимся за маму, – предложила маленькая Рут.

Мать отправилась в Сент-Джонс-Вуд, прихватив с собой корзину с вязаными вещами. Она творила настоящие чудеса своими спицами, все восхищались созданными ею причудливыми узорами. Если бы не редкое умение матери, у Колина и его сестер не было бы зимой ни теплых перчаток, ни шапок, ни шарфов. В Сент-Джонс-Вуде она собиралась продать три только что связанные кофты. Кто-то сказал ей, что хозяин одной лавки с радостью приобретет их, а на вырученные деньги можно будет купить мяса на несколько дней вперед.

Но дорога в Сент-Джонс-Вуд занимала не больше часа.

Утром, убедившись, что Колину и его сестрам хватит хлеба и сыра на завтрак, отец открыл дверь, чтобы снова отправиться на поиски. Но в изумлении остановился на пороге.