Слабость Виктории Бергман. Часть 1. Девочка-ворона - Эрик Аксл Сунд

Когда София закончила все дела и уже собиралась ехать домой, зазвонил телефон.

– Здравствуйте, меня зовут Роз-Мари Бьёрн, я звоню из социальной службы Хессельбю. У вас найдется минутка?

София взглянула на часы – почти половина шестого. Никакого желания разговаривать у нее не было, но она ответила, что может поговорить, только недолго.

– Нет-нет, много времени я у вас не займу. – Голос женщины звучал очень любезно. – Меня интересует только, правда ли, что у вас есть опыт работы с детьми, получившими психическую травму во время войны?

София откашлялась.

– Да, все верно. Что вы хотите узнать?

– Дело в том, что у нас в Хессельбю есть семья, приемному сыну которой требуется пообщаться с кем-нибудь, кто лучше разберется в его жизненном опыте. И когда я окольными путями узнала о вас, то решила попробовать с вами связаться.

На Софию навалилась усталость. Больше всего ей хотелось поскорее закончить разговор.

– Вообще-то у меня довольно много пациентов. Сколько ему лет?

– Шестнадцать, его зовут Самуэль. Самуэль Баи, из Сьерра-Леоне.

София быстро взвесила все за и против.

Забавное совпадение, размышляла она. Я не думала о Сьерра-Леоне несколько лет, и тут вдруг сразу два предложения работы, как-то связанной с этим местом. – Пожалуй, я все-таки смогу выкроить время, – сказала она наконец. – Как скоро вы хотите, чтобы я с ним встретилась?

Они договорились, что мальчик приедет на первую диагностическую беседу через неделю, и, после того как социальный работник пообещала ознакомить Софию с их заключением о ребенке, повесили трубки.

Перед выходом с работы София сменила обувь – надела красные туфли от Джимми Чу, сознавая, что ранка на пятке начнет кровоточить уже в лифте.

ПРОШЛОЕ

Она дышит в мешке, который сама наполнила моментальным клеем. Сначала начинает гудеть в голове, потом все окружающие звуки раздваиваются. Под конец Девочка-ворона видит саму себя сверху.

На подъезде к местечку Больста он сворачивает с шоссе. Все утро она боялась того момента, когда он остановится на обочине и заглушит мотор. Она закрывает глаза, стараясь не думать, а он берет ее руку и кладет на то самое место, и сразу чувствуется, что он уже затвердел.

– Ты же знаешь, Виктория, про мои потребности, – говорит он. – Ничего странного тут нет. Они имеются у всех мужчин, и совершенно естественно, что ты помогаешь мне расслабиться, чтобы мы смогли ехать дальше.

Она не отвечает, продолжает сидеть с закрытыми глазами, когда он, гладя ее одной рукой по щеке, другой расстегивает ширинку.

– Помогай, не упрямься. Много времени это не займет.

Его тело пахнет потом, дыхание отдает кислым молоком.

Она делает то, чему он ее научил.

Со временем у нее стало получаться все более ловко, и когда он хвалил ее, она почти гордилась: она что-то умеет, причем хорошо.

Когда он кончает, она берет возле рычага коробки передач рулон бумаги и обтирает липкие руки.

– Как ты смотришь на то, чтобы заехать в Энчёпинг на большой рынок и купить тебе что-нибудь красивое? – спрашивает он, улыбаясь, глядя на нее с нежностью.

– Ну, пожалуй, можно, – бормочет она, потому что всегда отвечает на его предложения бормотанием. Ведь никогда не известно, что они на самом деле означают.

Они направляются на хутор в Дала-Флуда.

Все выходные они будут один на один.

Она и он.

Ехать с ним она не хотела.

За завтраком она сказала, что не хочет ехать, а лучше останется дома. Тогда он встал из-за стола, открыл холодильник и достал неоткрытую коробку молока.

Потом встал позади нее, вскрыл упаковку и, не торопясь, вылил на дочь холодную жидкость. Молоко текло у нее по голове, волосам, лицу и дальше – по коленям. На полу образовалась большая белая лужа.

Мама ничего не сказала, просто отвернулась, а он молча отправился в гараж грузить вещи в машину.

И вот теперь она едет через по-летнему зеленую провинцию Даларна с огромной черной тревогой внутри.

За все выходные он ее ни разу не касается.

Правда, смотрел, как она переодевается в ночную рубашку, но в постель к ней не залезал.

Лежа без сна и прислушиваясь к его шагам, она притворяется, будто она часы. Ложится на живот, и получается шесть часов, потом поворачивается по часовой стрелке, оказываясь на левом боку, и получается девять.

Еще четверть поворота, и она уже на спине – часы бьют двенадцать.

Затем на правую сторону – три часа.

Снова на живот – шесть часов.

На левый бок – девять, на спину – полночь.

Если научиться управлять часами, то он перепутает время и не придет к ней.

Она не знает, в этом ли дело, но он ее не трогает.

В воскресенье утром, когда надо ехать обратно на остров Вермдё, пока он варит кашу, она излагает ему свою идею. Говорит, что у нее летние каникулы и она бы с удовольствием здесь ненадолго задержалась.

Его первая реакция: она слишком мала, чтобы прожить в одиночестве целую неделю. Она рассказывает, что уже спросила тетю Эльсу из соседнего дома, нельзя ли пожить у нее, и та страшно обрадовалась.