Отставной козы барабанщица - Татьяна Луганцева

У Яны от волнения стало как-то пусто в голове, словно ее мозги внезапно оказались в состоянии невесомости.

– Не может быть! Значит, и проводница была с ними в сговоре?

– Не обязательно, – ответила Ядвига, сохранившая ясность ума, несмотря на большую дозу принятого спиртного. – Спектакль мог быть разыгран и для нее.

– Но как они заранее все подготовили в Швейцарии? Они же не могли предположить…

– Могли! – резко прервала ее Ядвига. – Очнись! Ты же сама ей сказала, куда едешь. А уж что ты пригласишь ее с собой, мошенница и не сомневалась. Между странами в Европе – у нас же здесь нет практически границ – легче добираться, чем с одного конца вашей Москвы до другого. Не смотри так, я была в Москве. Впечатление очень двоякое, должна отметить. Однако я отвлеклась. Сообщник девицы прибыл на место быстрее, чем вы, снял квартиру, сообщил адрес и стал ждать, когда «мышеловка» захлопнется. Итак, ты доезжаешь до места… – Ядвига оборвала повествование на полуслове и будто окаменела.

– Давай спать, – зевнула Яна. Но из сладкой истомы сна ее вывел зычный крик Ядвиги:

– Вот черт!

– Что такое? – всполошилась Яна, поворачиваясь к ней лицом. – Тебе плохо?

– А тебе? Тебе не плохо? Тебя же человек должен был встречать! Как ты говорила?

– Яцек Лисовский, – снова зевнула Яна. – Но он меня не встретил.

– А твоей попутчице и не надо было, чтобы тебя встретили! Ей же надо было тебя, уставшую и бездомную, привести в квартиру «своего друга».

Тут уже и у Яны сон как рукой сняло.

– Ты думаешь, что они что-то сделали с тем человеком?

– Это всего лишь предположение, – пожала плечами Ядвига.

– Леонардо, местный коп, меня и слушать не станет, – сразу же сказала Яна, встревожившись. – Или все-таки станет?

Словно в подтверждение ее слов, в камеру заглянула знакомая женщина-конвоир и недовольно покачала головой.

– Прячьте бутылки. Прямо сегодня покоя нет! Опять вас, Яна, вызывает шеф.

– Ну, теперь точно на расстрел, – вздохнула Ядвига и перекрестила свою сокамерницу на католический манер.

– Типун тебе на язык, – ответила Яна и поплелась за женщиной.

С каждым часом пребывания в стране Швейцария нравилась ей все меньше и меньше. Возможно, такое впечатление складывалось из-за монотонно серого цвета тюремных стен.

Леонардо сидел у себя в кабинете, поджав ноги, с лицом багрового цвета и сердитым взглядом.

– Господин Эрик Рейнхольд забрал свое заявление. То есть, собственно, его и не было, – почесал затылок полицейский. – Он просто отказался от каких-либо претензий к тебе. Так что распишись вот здесь и можешь быть свободна.

– Очень приятно это слышать! А где сам Эрик? Я его поблагодарю.

– Уже давно ушел, – ответил Леонардо.

– Тогда возникает вопрос: почему меня освобождают только сейчас? – не удержалась от язвительности Яна.

– А у меня были другие дела.

– Важнее, чем выпустить невиновного человека? – уточнила Цветкова, почувствовавшая запах свободы.

– Дело в том, что я не до конца уверен, что ты так уж невиновна, – сообщил полицейский.

– А то, что на меня напали, вы не будете расследовать? – поинтересовалась Яна.

– В твои россказни может поверить только такой святой человек, как Эрик.

– А то, что я без денег, без документов и идти мне некуда? Тоже ничего?

– Ну эти вопросы к твоему посольству. А переночевать можешь здесь или в приюте.

– Спасибо за любезный прием, – с холодной улыбкой произнесла Яна. – Теперь я могу позвонить?

– Смотря куда, – продолжил издеваться полицейский.

– В банк, чтобы заблокировать карточки.

– Пожалуйста, – кивнул он и, казалось, потерял к особе несчастной бывшей арестантки всякий интерес.